— Ну, веди свою женщину, — кивнул Ичин.
Мяса у нас ещё было достаточно, а о серьёзном мы могли поговорить и потом. Шаману больше ничего не мешало считать меня достойным обсуждения наших дальнейших планов. Может, и к лучшему, что он меня расколол.
Я сунулся в кусты в полной уверенности, что Шасти меня ждёт и… Действительно нашёл её на бревне. Похоже, успокоилась моя шустрая ведьма. А ведь могла и удрать.
— Пойдём, — сказал я. — Мы всё перетёрли, теперь просто мясо едим. Ты же голодная?
Она кивнула и улыбнулась мне.
— Голодная.
— Ну вот.
Я привёл Шасти к обрыву, где мы так уютно устроились. Посадил на камень и вручил кусок драконятины.
На душе у меня стало почти спокойно.
Секреты у меня ещё оставались, конечно. Например, барсы не знали, что «глаз колдуна» изготовила для Мергена моя маленькая жена. Но это им пока и не надо бы знать. По крайней мере, Ойгону.
А Ичину я расскажу потом, что такое эти «глаза». И что тёмная душа «глаза» ещё не вся источилась.
Кусок жирного чёрного камня, обёрнутый в кожу, лежал в сумке у Шасти.
Ичин потянулся за мясом, и Шасти вскрикнула, увидев черноту на его руке.
— Ты чего? — спросил я ласково. — Это рана такая, вроде бы не заразно.
— Это!.. — Шасти выглядела испуганной. — Это же след Эрлика!
Ичин поморщился:
— Нижнего бога здесь не называют по имени, — сказал он. — В горах это не принято.
Шасти затравленно кивнула.
— И что он означает, этот след? — спросил я.
— Что его, — Шасти кивнула в сторону Ичина.
Она посмотрела на меня жалобно: мол, я тут ни при чём, это всё колдуны. Но я и не собирался на неё сердиться.
Похоже, только Ойгон не оценил сказанного. Он продолжал жевать мясо с довольной улыбкой на лице. А вот мы с Ичином девушке сразу поверили.
Шаман и в самом деле был ранен вражеской стрелой. Она сорвала наруч и чиркнула по запястью. А потом по руке расползлась эта жуткая чернота.
Учитывая демонов, что напускали на нас колдуны терия Вердена, всё это было очень похоже на правду.
— А существует какое-то лекарство от таких ран? — спросил я Шасти. — Снадобье? Магия?
Она задумчиво нахмурила брови, потом развязала свою сумчонку и вытащила из неё то, что я принял за косметическое приспособление — связку маленьких кусочков кожи, вроде тех, которыми девушки пудрятся.
Но я смотрел в темноте, а сейчас заметил и тёмные знаки на каждом кусочке. Вроде надписей из рунной вязи.