— Можно Бурку вперёд пустить, он хорошо в темноте видит, — предложил я. И окликнул: — Ичин! Я могу вперёд пойти с Буркой!
Волк как раз выбрался из подлеска, отряхиваясь. А следом барсы вытащили слабо брыкающегося чужака.
Шаман подозвал меня и коротко приказал:
— Веди! Рядом с тобой Аймар пойдёт, он дорогу знает. А ты смотри, чтобы ночью нас не нашло подземное зло!
— Зло не спит ночью, — согласилась Шасти. — Если колдуны видели вспышки в лесу, они могут послать вдогонку какую-нибудь тварь.
— Уходим! — крикнул Ичин.
— Уходим! Уходим! — повторили за ним в темноте воины.
— А пленника куда? — спросил Ойгон.
Недоеденный Буркой Каргил буровил глазами землю.
— Свяжите его! — приказал Ичин. — Он шёл к Майману, так пусть увидит главу волков. А уж Майман знает, что делать с предателями.
Глава 34
Присяга
Идти нам пришлось всю ночь. До второго лагеря оставался один переход. И когда мы спустились с горы и забрались на соседнюю, устраивать днёвку уже не было смысла.
Всю дорогу я думал о том, что делать дальше.
Больше всего мне хотелось разорваться напополам: на Камая и Кая.
С одной стороны, мне нужно было организовать крепкий тыл в лагере барсов, с другой — пробираться в ставку врага и выяснять слабые места терия Вердена и его колдунов. Именно сейчас, пока они ещё стояли лагерем посреди долины, так сказала мне Шасти.
Крепость правителя Юри была сожжена, но каменные стены не горят, а всё деревянное — легко отстроить заново.
Зачем?
Я понимал, конечно, что задача у Камая узкая — месть, но у меня-то — свои загоны. Чем дольше я жил среди барсов, тем больше мне хотелось не просто отомстить, а вышвырнуть завоевателей из долины Эрлу.
Злость на терия Вердена и его колдунов пришла не сразу. Русские медленно запрягают. Лишь когда уже уходил из сожжённого лагеря и смотрел с тропы на пепелище, пришло понимание: я никому не хочу зла, но, кажется, уже хватит.
Если я найду убийцу отца Камая, если отомщу и умру — что будет с этой землёй? С её полукочевыми племенами? Что будет с Шасти? С Истэчи? С братьями, Ойгоном и Темиром?
Эти люди были никому не нужны, кроме меня. Ичин правильно сказал — они проиграли. И смерть — от голода или оружия — была для них только вопросом времени.
Вот только терий Верден и предположить не мог, что на него свалюсь я. И захочу справедливости.