Пусть сражаются с нами в горах! Хрен они пройдут теперь торговым путём!
— Хрен, — легко согласился Аймар.
И этот запомнил! Ну вот кто меня за язык тянет? Ни одного доброго слова от меня барсы не переняли, одни маты!
— У нас есть надежда, что Эрген соберёт войско на той стороне перевала и вернётся, — сказал, молчавший всё это время Байсур.
Он был худой, мрачный, и руку всё ещё носил на лубяной перевязи. Его, как и меня, едва живым вынесли с поля боя.
— Никто не знает, что там, на другой стороне огненного перевала, — сказал Ичин.
— Ну почему же — никого, — усмехнулся я. — Торговцев пустим. Возьмём всё, что надо — и пусть себе валят! Должен же нам кто-то еду возить? И оружие!
Воины засмеялись, и я засмеялся в ответ. И понял, что пьянка сама собой перешла в военный совет.
— А карта перевала у вас есть? — спросил я. И, видя недоумение на лицах, уточнил: — Ну, пусть не перевала, а хоть какая-то карта?
Глава 36
Лазутчик
Карты не нашлось.
Убрали один из кусков войлока, накидали мусора — вот тебе и карта."
"Зато я хотя бы вчерне смог представить себе весь горный край, что захватил терий Верден. И готов был согласиться с волками и барсами, что он проделал это только ради торгового пути через горы.
В долине Эрлу — не очень-то и большой — пасли скот, в предгорьях выращивали ячмень, в горах охотились.
Земледелие, как я и подозревал, оказалось самое примитивное. Ячмень рос, как ему вздумается, собирали его немного, а употребляли в основном так — заливали кипятком обжаренную крупку, добавляя соль и масло.
А вот охотникам было чем торговать. В старых, поросших кедровником, горах добывали и соболя, и горностая, и, конечно, марала и кабаргу.
Отправляли с торговыми караванами зимние шкурки, панты маралов и особые мускусные железы кабарги. Мёд и орехи не продавали, но, скорее всего, потому, что собирательством занимались по остаточному принципу, а бортничества не знали совсем.
«Зачем оно? — удивился в ответ на мой вопрос Майман. — В горах и без того добычи хватает».
Однако охотничье ремесло требовало большой сноровки.