Он замолчал, а Ичин стучал в бубен всё громче.
В руках у него была колотушка из берёзы, и звук выходил мерный, но словно бы потусторонний. (Истэчи мне все уши прожужжал о том, как важно, чтобы обустройство бубна было именно из берёзы, интересно бы ещё понять, почему?)
Странно, но ритм действовал на меня и других воинов отрезвляюще. Взгляд Аймара прояснился, он сел ровнее.
— Нам и раньше не было ходу за перевал, — пояснил вдруг квадратный волк, Ырыс. Пару минут назад он дремал сидя. — А теперь там бушует пламя.
— А что стало с родом медведя? — спросил я.
— Двое раненых прибились к нам, и женщины выходили их. — Майман махнул рукой в сторону двери. (Ну, и восхода — тоже.) — Ты можешь их сам потом расспросить. Но даже если кто-то и уцелел — то им заботой будет прокормить своих детей и женщин. Волчих дюжин у медведей теперь нет.
— А что у нас с дюжинами?
— От волков осталась одна и вторая неполная. От барсов — четыре. Но есть ещё по паре дюжин мальчишек, что готовы взять своего первого волка.
— Почему барсов уцелело больше, чем волков?
— Потому что Ичин — камлать умеет, — развёл руками Майман. — Он сумел собрать вокруг себя своих и отступать к лесу, сражаясь.
— А как сумел? — не отставал я.
Ичин перестал колотить по бубну, нашарил на груди висевшую там на ремешке железную пластинку с таким же железным язычком, сунул в рот, зажал зубами и… Жуткий дребезжащий звук прорезал воздух!
На улице тут же завыли крылатые волки, а Бурка сунул морду в дверь и уставился на меня с укоризной: что ты тут, мол, творишь?
Ичин вынул пластинку изо рта и рассмеялся.
— Волки не выносят этого звука, — сказал он. — И слышат его даже через шум боя. Нет в этом ничего волшебного. Я просто сумел собрать своих, когда стало ясно, что мы проиграли.
— Это о-очень пришлось не по нраву терию Вердену! — рассмеялся Майман. — Большая часть его крылатых волков преследовала Эргена. Пешие-то не могли за нами угнаться. Когда Ичин стал уводить своих, кого-то успели собрать и мы под этот рёв.
— Но медведи не отступили, — горько сказал Ичин.
— Они кричали тебе вслед, что ты струсил! — рассмеялся Майман.
— И ты думаешь, что я — трус?
— Я думаю, что ты спас и моих людей. Положить там всех — не значило победить.
— Но сможем ли мы победить сейчас? — нахмурился Ичин.
— Ещё как сможем! — сказал я. — Если, конечно, не сваляем дурака во второй раз и не выйдем биться на открытое место.