Они носятся со своими важными делами, а перед носом ничего и не видят. Сейчас он занят, а вот вечером намоется в бане, размякнет душой и придёт. Почует, как хорошо от тебя пахнет, тогда и заметит. Пойдём коз доить дочка. Наорались уже эти ранние козодои, ушли. А то — как бы молоко у скотины не пропало.
— Но я не умею, — растерялась Шасти.
— А ты возьми миску с чистой водой и пойдём, я всё тебе покажу.
Глава 37
Есть такое слово «надо»
— Ну-у… Я бы тоже сказал — не ходи! — ухмыльнулся Майман, когда Шасти кто-то дёрнул сзади и утащил внутрь аила, а после и дверь притворил.
Он захохотал, и смех подхватили другие воины. Только Ичин стоял задумчивый, даже не улыбнулся.
То ли притерпелся к топорным шуткам предводителя волков, то ли с духами советовался.
Майман — этот огромный и суровый на вид волчара — был, похоже, тот ещё приколист. Знал я одного мехвода вот с такими же дурацкими шуточками и такими же огромными лапищами.
— Разведчик нам нужен, это верно, — мрачно сказал шаман, когда смешки смолкли. — Многие потеряли волков. И молодым волки нужны. А сейчас к Белой горе и близко не подойдёшь. Где молоко брать?
— А раньше как было? — спросил я. — Кто-то охранял подступы к Белой горе?
— Нужды в этом не было, охранять её, — покачал головой шаман. — В Белую гору просто так не войдёшь. Там живут сновидящие, Дьайачы.
Он замолчал. И разговор вдруг повис, как мост над пропастью.
— И? — спросил я.
Я оглядел озабоченные хмурые лица и упёрся в физиономию Сурлана."
"— Так ведь, нельзя сказать, что живут, однако, — развёл он руками.
— В смысле?
— Ну… — Сурлан оглянулся на Маймана, глыбой возвышающегося среди волков и барсов, но тот и не собирался ему помогать. — Их как бы… Вроде и нету, однако. — Старый барс изобразил руками очертание женского тела. — Но появляются вдруг. Одежда на них одинаковая, лица не видно. Одно слово — Дьайачы.
— Призраки, что ли? — предположил я.
— Помолчи, видишь, шаман думает? — ухмыльнулся Майман. — И сам пока подумай.
— О чём?
— О том, что возле входа в гору толкутся сейчас воины терия Вердена и его чёрные колдуны. А ведь никто не может войти в главную пещеру, если этого не хотят сновидящие. Выходит, Дьайачы сами впускают врагов?
— Сновидящие — это сон Белой горы, — неуверенно сказал Аймар. Он был моложе других и не боялся показаться глупым. — Белая гора просыпается — и они засыпают.