Воинские знаки пока выступали редко, и трудно было угадать, когда они вдруг появятся.
— Обмотаю полосками кожи на всякий пожарный, — пообещал я. — Ну и куртка. Да и вряд ли они выступят просто так. Я же там драться не собираюсь.
Одна из девушек вдруг взвизгнула, будто укушенная, и из-за неё высунулась Шасти.
Так вот чего суета такая! Девушки прятали мою колдунью, чтобы я её не заметил! Вот же чего творят!
Я улыбнулся.
— Ну, ты и дурак! — Шасти даже руками на меня замахала. — Да знаки твои ещё как проступят! И лицо у тебя приметное! Вдруг кто-то узнает? Нельзя тебе туда, ты, дубина берёзовая! Никак нельзя!
— Нельзя, — улыбнулся я, разглядывая её с удовольствием.
Глава 38
Баня
Я приобнял Шасти, и глазами показал на аил Майи. Вали, мол, отсюда. Не девчоночье это дело определять, кому и куда надо идти!
— У нас нет другого воина, который выглядит как мальчишка, а сражается как взрослый, — спокойно пояснил Ичин.
Всё-таки либерал он был знатный. Я бы на его месте послал лесом девицу-подростка вместе с её претензиями.
— Но там колдуны! — спорила неугомонная Шасти, как я не пытался притиснуть её и успокоить.
— Везде колдуны! Да помолчи ты!
— Там стража! — девушка митинговала, выворачиваясь из моих рук. — Разве нельзя отправить кого-то другого? Какого-нибудь мальчишку, чтобы и разоблачать-то не надо? Или взрослый пусть переоденется нищим! Изваляется его в навозе — колдуны и близко к нему не подойдут!
Если бы я мог покраснеть за неё, я бы покраснел.
— Послать в ставку врага нищего — его не подпустят к Белой горе. Послать взрослого воина — его разоблачат колдуны, стражи там и в самом деле хватает, да ещё сейчас, когда раны у тех, кто бился, не зажили как следует. Послать мальчишку — не сможет сбежать, если его примут в дюжину и начнут обучение. Вряд ли юные всадники будут предоставлены сами себе, даже если они пришли в ставку врага добровольно.
"— Так ведь и Кая разоблачат! — не успокаивалась Шасти. — Он сражался! Его могли запомнить! И знаки на его руках уже иногда выступают!
— Риск всегда есть, — терпеливо улыбнулся Ичин. — Он возьмёт другую одежду, оставит в лагере приметное для врагов оружие. Ну а руки придётся прятать.
— Можно покрасить волосы! — заявила одна из женщин. — Корнем марены! Пусть будет рыжий!
Раздались смешки.