Запястья невыносимо зачесались, и я осторожно потёр их, не отрывая глаз от морды зверя. Говорят, что нельзя пристально смотреть в глаза хищнику — вот только я видел, что это его и держит сейчас, крепче аркана. Я «поймал» его глазами. И боялся упустить.
Ещё три шага. Ещё два. Шаг!
Огромный кот, чуть подался назад. Посмотрел на меня, словно бы усмехаясь в усы.
Я не удержался — протянул руку, в попытке коснуться пушистой шерсти… Зря.
Барс осел на задние лапы. Перепрыгнул сразу и через меня, и через костёр. И исчез.
Всё-таки призрак? Или это какая-то шаманская магия? Глаза мне отвели, что ли? Зверь был совершенно как настоящий! Я же подобрался к нему почти вплотную, каждую шерстинку видел!
— Ирбис! — восхищённо выдохнул кто-то из молодых воинов.
И зашелестело тихое:
— Ирбис, ты видел, да?
— Ирбис!
— Он не прошёл обряд! — возразил возмущённый, но одинокий голос.
Я обернулся. Протестовал не тот воин, что напал на меня с мечом. Интересненько.
Меч, что дал мне приятель, остался лежать там, где я его и положил.
— Посмотри на его руки, — негромко, но веско бросил Ичин. — Он уже воин! И дух барса пришёл сюда, чтобы подтвердить это. Кто ты такой, Ыйген, чтобы решать тут за всех?
Воин молча насупился. А вот тот, что дрался со мной на мечах, возмущённо засопел, потянул из ножен меч, а шея его опять налилась кровью.
— Успокойся, а то тебя удар хватит! — огрызнулся я и поскрёб ногтями чешущееся запястье.
На руках снова выступил кольцевой узор. Он стал ярче и даже немного светился.
Интересно, если появляется барс, значит, скоро у меня на руке выступит и его морда? Или барс — это хитрые шаманские игры, а моя «метка» будет с мордой медведя?
Не, ну я чумной. Разве призрачный медведь реальнее призрака барса?
Воин, что дрался со мной, посопел ещё, посмотрел на молодёжь — она явно была на моей стороне, и со стуком вбросил меч в деревянные ножны.
А я подошёл к волку, безвольно лежащему на траве.
Какая подлая тварь ударила зверя мечом? Тот воин, что бросился на меня? Но лезвие его меча было чистым.
Я начал переворачивать тушку зверя, чтобы глянуть, что там за рана — от меча или от ножа?
Он был крупнее волков моего родного мира, но гораздо меньше тех, на которых летали здешние воины. И окрас у него был немного плебейский, собачий какой-то.
Тушка оказалась тяжёлая. Я поднатужился, толкнул посильнее, и зверь сдавленно застонал.
Живой! Ах ты ж, мать твою!
— Помогите! — я обернулся к воинам.