— Оставлю тебе настойку из чёрной рябины, — шаманка пошарила на поясе и нашла кожаный бурдючок, привязанный к одной из свисающих с пояса верёвок. — Вечером дашь с молитвой нижнему богу. А утром, когда заря — с молитвой верхнему дашь.
Женщина закивала и протянула руку за бурдючком.
Я слушал этот бред и понимал: я в больнице. Это я слышу голоса медсестёр, а фоном идёт старенькое кино, вроде фильма «Дерсу Узала». А мозг мой придумывает кошмары.
Жуть какая. Только бы не свернуться."
"Ну, Женька ты и валенок — даже помереть нормально не можешь.
Заговорить с женщинами мне даже в голову не пришло. Поддерживать бред опасно. И так он слишком детальный.
Нужно было сделать что-то, чтобы проснуться. Чтобы кошмар прервался.
Я попробовал ущипнуть себя, но даже поднять как следует руку не хватило сил.
Шаманка тем временем встала. И тут же хлипкая дверь аила из коры и палок отлетела в сторону и внутрь просунулась бритая наголо мужская голова.
— Эй, Майа-та! Соседи говорят, ты подобрала какого-то чужака! Прячь его! Найманы терия Вердена пришли пешими и ходят по юртам.
Снаружи донеслись крики и звяканье оружия.
И бритый вдруг завопил:
— Здесь! Здесь! Сюда!
— Сам упредил, сам же и навёл! — прошипела сквозь зубы шаманка.
Двое воинов в кожаных доспехах, обшитых костяными пластинами, втиснулись в аил.
— Вот он! — указал на меня бритый. — Бормочет что-то чужое! Верно, чужак! Верно, замышляет убить терия Вердена!
Женщина, которую бритый назвал Майя, раненой птицей бросилась навстречу воинам.
— Это мой сын! Он бредит! Духи зовут его в нижний мир, он говорит с духами! — закричала Майя, прикрывая меня своим телом.
— Твой сын — бунтовщик? — один из воинов выдернул из ножен на поясе короткий меч. На удивление, не медный даже, а из железа.
— Да какой же он бунтовщик? — зачастила женщина, загораживая меня. — Он же совсем ребёнок! Посмотри, у нас и оружия никакого нет!
Бритый попытался с ней спорить, но шаманка вдруг зыркнула на него, и мужик заткнулся. Сообразил, что воины-то уйдут, а ему ещё жить в этой деревне.
Найман с мечом оттолкнул женщину, шагнул ко мне и сдёрнул одеяло. Постоял, рассматривая.
— А раны его откуда? — спросил он подозрительно. — И почему волосы обгорели?
— Раны его от когтей барса, — пробурчала шаманка. — Шёл на белку, а встретил тигра, такой из него охотник. А волосы ему подпалила я. Который уж день я камлаю и зову назад его душу.
— А муж её где?
Воин швырнул одеяло на пол и обернулся к шаманке.