Корсар

За полком остается дорожка погибших и раненых шведских солдат, как метки в детской игре казаки-разбойники. Шведов обстреливают из луков татары и калмыки, нанося немалый урон. Мои драгуны знают, что нельзя соваться на штыки солдат, построенных в каре. Кое-кто из эскадрона, вооруженного пистолетами, постреливает в них, а остальные предпочитают догонять и уничтожать солдат из других подразделений, которые убегают группками и поодиночке.

Наши пехотинцы догоняют каре, останавливаются шагах в пятидесяти и стреляют залпом.

Ближний к ним ряд шведского каре сильно редеет. После второго залпа шведские солдаты ломаются психологически, бросают строй и бегут к лесу. Полковник кричит, пытаясь остановить их, но не долго. Подогнав коня шпорами, скачет вместе с другими уцелевшими офицерами полка вслед за удирающей конницей, которую преследуют казаки. За солдатами его полка начинают охоту наша конница, мои драгуны и Бауэра и Вердена. До леса удается добежать паре сотен или чуть больше. Там за ними гоняться никто не хочет. К тому же начались вечерние сумерки, а надо еще и трофеи собрать.

Мои драгуны рассыпаются по полю боя. Курильщики ищут в первую очередь табак и трубки, а потом и то, что интересует всех — деньги и изделия из золота и серебра: кольца, цепочки, медальоны… Такое можно заныкать, а потом продать маркитантам. Трофейное оружие, амуницию и лошадей придется сдавать. Война теряет для солдата большую часть своей привлекательности. Наваривается в случае победы только государство.

Зато солдатам теперь не надо тратиться на вооружение и обмундирование.

47

Мы простояли у мызы Гуммельсгофе три дня. Хоронили своих и чужих, собирали и подсчитывали трофеи. В сражении погибло около пяти с половиной тысяч шведских солдат. Сколько точно — никто особо не считал. Пленные шведы вырыли несколько глубоких ям, в которые покидали трупы без счета и засыпали землей. Наши прикинули, что удрала примерно тысяча с небольшим. Вычли три сотни попавших в плен — и получили нужную цифру.

Также мы захватили всю их артиллерию, обоз и двадцать одну расшитую тряпку под названием знамя. Наших погибло чуть более четырех сотен, и около тысячи раненых. Среди погибших любимец Шереметева, командир пехотного полка Лим. Захваченный обоз пришлось сдать интендантам, зато шведских лошадей поменяли на своих. У врага лошади крупнее и, как следствие, скачут быстрее. Теперь мой полк выглядел круче остальных драгунских.