Наверное, сравнивают, кто для них опаснее. Залог победы — если своих боятся больше. Я широкорото зевая, словно происходящее так скучно, что лучше бы поспал. Пусть подчиненные думают, что я не сомневаюсь в победе. Это не совсем так. Я не знаю, насколько стойки китайские солдаты. Много раз видел, как многочисленные и грозные с виду армии рассыпались при отчаянной атаке смельчаков. Зато уверен, что мой полк выйдет из боя с честью. Хотя бы потому, что джунгарцам будет не до нас. Пробив дорогу, они поспешат дальше, на укрепленные позиции вряд ли полезут.
Сзади нас началось движение. Союзная конница спускается по западному склону. Едут медленно — значит, выполняют приказ. Тот отряд, что стоял позади моего полка, останавливается у подножия сопки и ждет, когда подтянутся отряды с правого фланга, после чего скрываются в редком лесу, что на нашем левом фланге. Если бы решили удрать, поехали бы на восток, по степи. Скорее всего, посланы в обход. Подозреваю, что закончат маневр как раз к концу битвы.
Примерно треть отряда Галдана-Бошогту подскакала к подножию сопки и начала спешиваться.
— Огонь! — командую я."
"Пушки грохочут почти одновременно, как бы с легкой оттяжкой. Клубы черного дыма северный ветер, не холодный, но пронизывающий, сносит в сторону центра нашей армии. Все ядра попадают в цель, хотя большая часть — в лошадей. Несколько животных падает и бьется. Я не могу слышать их предсмертное ржание, но кажется, что слышу.
Нас поддерживает батарея Лан Таня — и так же удачно. Впрочем, урон от наших ядер незначителен. Следом вступает в дело артиллерия, расположенная перед центром армии. Там почти три десятка пушек калибром девять и двенадцать фунтов. В отличие от нас, они не пристреливали позиции.
Спешившись и побросав коней у подножия сопки, вооруженные мушкетами джунгарцы довольно резво для кривоногих кавалеристов побежали по склону вверх. Резвость была объяснима: надо успеть добежать до вражеских пушек до того, как их зарядят.