— Вот что, Степан, — тяжело вздохнул старшИна, — по правде, должен я тебе и твоим сотоварищам горяченьких прописать, за самовольство, да таких, чтобы с недели две прилечь не могли, но не стану этого делать, потому как десятник от тебя и Алексашки, дружка твоего, отказался. Сразу скажу, нехорошо ваш старший поступил, но то дело его, и я здесь встревать не стану.
— Да, как же это? — В удивлении вытаращился казак. — Почто так? Теперь-то я снова с конем. А если разрешения не спросил, так не отпустил бы, а без коня кому я за так нужен?"
"На это Брага лишь пожал плечами, ему и самому не нравилось, как обошлись с молодым казаком.
— Ты, не суетись, — посоветовал старый казак, — деньга у тебя пока есть, а потом посмотрим, может и в другом десятке место найдется.
От Браги, Степан вышел в отвратительном настроении. Вот что теперь делать? Пнув с досады подвернувшийся на дороге сучок, от чего тот улетел через высокий забор кому-то во двор, казак отправился домой, надо выставить на продажу бурятских коней, смотришь, и еще год можно будет кое-как пробиться, а там что-нибудь придумает.
На торгу казаки с добычей появились уже после полудня и успели увидеть, как покупатель забирал Васькину добычу.
— Вот что творит! — Восхищенно цокнул языком Алексашка. — Мы не успели еще прийти, а малец уже коней продал.
— Дык, а ты чего ждал? — Усмехнулся Остап. — Поди, успел и похрапеть немного.
— Ну, а чего нет-то? — Подтвердил товарищ.
— Васька, — окрикнул мальца Степан, — поди сюда.
Надо было узнать, за какую цену сговорился подросток.
— За полтину с четвертью продал, — огорошил казаков малец, — дороже вряд ли возьмут, спрос в основном на коней под упряжь, а бурятских горбунков долго обкатывать, непривычные они. Этих добытчикам продал, для лесных троп берут, там-то самое то будет.