Малец

Ну а дальше пошел и сам торг, одна сторона искала изъяны в изделиях и предъявляла претензии, а другая же наоборот отвергала все нападки и недостатки оборачивались достоинством.

— Да что ж ты такой жадный-то, — чуть не кричал на купца Степан, — сам, поди, за бесценок этот фарфор в Китае взял, а с нас такую деньгу дерешь.

— Да где же жадный, — возмущался купец, — ты вона, по рядам глянь, дешевле всех отдаю.

— Откуда ж ты взял, что дешевле, — в свою очередь влез ключник, — вон там блюда китайские по рублю торгуют.

— Ну, так если «там» так дешево отдают, там и берите.

Я же не блюдом торгую, это императорский сервиз, на двенадцать персон, сам удивляюсь, как удалось с Китая такую красоту умыкнуть. Деньгу на выкуп в складчину собирали, дешевле двух тысяч без сотни никак отдать не могу.

— Нет купец, так не пойдет, — вновь взял слово Степан, — мы с тобой уже сколько времени торгуемся, а ты ничего больше предложить не хочешь.

Купец натурально вздохнул, показывая, насколько он устал от таких непонятливых покупателей:

— Ладно, могу в довесок еще самовар отдать, — при этом из-за лавки было извлечено начищенное до блеска медное изделие, — вещь в доме нужная, а для варки чая необходимая.

— Да что ж, это такое делается, — тут же возмутился ключник, — в этом твоем самоваре меди всего фунтов на десять. Разве это дело?

— Ну как хотите, — сдулся купец, — меньше просить не могу, в убыток будет.

Степан покосился на боярина с большим интересом следящего за ходом торгов.

— Эх, без ножа режешь купец, — постельничий почесал затылок под шапкой, после едва заметного кивка Хованского.

Боярин был бы не против дальнейшего торга, но его острый глаз заметил прибытие на торжище одного из своих конкурентов. — Будь по-твоему, по рукам.

— По рукам, — тут же отозвался повеселевший купец, — и не сомневайся, доставим все в целости и сохранности.

Уходя с торга, Хованский не отказал себе в удовольствии обернуться и посмотреть, как помощники купца суетились, упаковывая сервиз в ящики, а сам купец что-то втолковывал приказчику боярина Стрешнева и в замешательстве разводил руками.

То, что Стрешнев не мог самостоятельно купить фарфор за такую цену, Иван Иванович не сомневался, скорее всего, это он для Петра старался, а перебежать дорогу молодому царю в последний момент — радость."

"Расторговался Гандыба практически мгновенно, не успел разложить товар, как с немецкой слободы хлынул поток иностранцев.

— «И чего такой спрос?» — Недоумевал купец. — «Ведь есть же на торгу фарфор из Китая».