Вот и сейчас он вздрогнул на скрип двери, и уставился ошалелыми глазами на свое начальство, но выговаривать воевода не стал, слишком уж собачья у него работа, вообще непонятно когда он спит.
— Ну, чего у нас сегодня? — Тит осторожно опустился на лавку.
— Жалобы. — Лаконично ответил тот.
— Что опять на Дурново? — Покачал головой Раевский. — Все мстит за Башковского, дружка своего? Ох, дойдет это до Ромодановского, не сносить ему головы.
— Так может осадить его, и так всех служивых разогнал, ссыльными дружбу вертит, да и обозы с ясаком от него втрое меньше стали?"
"— Нет, — воевода решительно хлопнул себя по бедру, — не мы Дурново назначали, и не нам им командовать.
Дьяк кивнул, но невольно поджал губы, слишком уж ему не понравилось поручение воеводы, получается, себя Тит Васильевич пожалел, а его с письмом подставляет. Ладно, надо будет подумать, да попытаться затянуть с грамоткой, воеводе сейчас не до дел, он уже в мечтах о своей вотчине, куда отправится, как только сдаст дела.
— Там еще Любим Коровков, — перевел разговор с неудобной для себя темы дьяк, — свидеться желает, он еще прошлым годом в Нерчинск по поручению Ромодановского направлен был, по делам фарфоровым.
— Зачем ему? — Хмыкнул воевода. — Подорожная у него от князя-кесаря есть, а мне с ним встречаться ни к чему, ежели дело есть, пусть с тобой решает, ну а ежели ты решить не сможешь, пусть Черкасского дожидается, тот где-то на следующей седмице должен до Тобольска добраться.
— Любим не простой сотник, он при князе тайные поручения исполняет.
— Ладно, — махнул с досады рукой Тит, — пусть после полдня приходит, поговорим.
Уходя от дьяка Тит Васильевич прикидывал какую пользу можно извлечь из встречи с сотником.
— «А не послать ли мне с ним Андрейку в Москву?» — Размышлял при этом воевода. — «Парню вроде как уже двадцатый год пошел, пора и к делу пристраивать, хватит ему за спину братьев прятаться.