Малец

Действительно старица и вода в ней относительно Ангары теплая, все же в эти времена люди к холоду были более привычны, поэтому, несмотря на то, что в прежней жизни ни за что добровольно не полез бы в такую «холодную» воду, здесь и сейчас показалось вполне комфортным. Уф, кайф. Первым делом постирался, без мыла, конечно, с глинистым песочком, который добыл с подмытого бережка реки, хоть так. Отжимал со всей предосторожностью, остаться совсем без одежды не хотелось, тем более в данное время, когда все сгорело.

Долго рассматривал в отражении воды свою физиономию, не то чтобы совсем все плохо, но и хорошего мало, дурак-то дурак, а ряху наел — дай бог каждому. А вот возраст определить так и не смог, надо будет Васькину мать расспросить, да и вообще к ней и других вопросов много. Волосы при первой возможности придется полностью состричь, такие дремучие заросли на голове мне не нужны, еще неизвестно какая там живность водится. Отмывался тоже с песочком, иначе никак, а потом, давая одежде лучше подсохнуть, пошел бродить вдоль Ангары и даже попытался выбросить на берег гальянов, которых обнаружил на мелководье, но естественно ничего не получилось. Да я и не надеялся, так, на всякий случай. Одежда, пока я плескался, полностью высохнуть не успела, но дальше затягивать время смысла не имело — и так сойдет, солнышко уже поднялось прилично, день обещал быть теплым. Пора возвращаться назад, без меня Васькиной семье будет совсем плохо, насколько я понял из его неясных воспоминаний, отца у них уже года два как нет.

На поляне людей осталось мало, только те, кто на страже вынесенного в последний момент из горящих домов самого необходимого, остальные возились в ближайшем лесочке, сооружая нечто вроде шалашей. Правильно, вторая половина августа, а судя по природе сейчас именно это время, не самое сухое время скажем, а дожди в Сибири теплыми бывают редко.

— Васька, ты где был? — Опять эта пигалица на меня голос поднимает.

 — Мамка обещала тебе за это вихры оборвать. Сказала, когда придешь, чтоб здесь сидел.

— Нет. — Я упрямо мотнул головой. — Где она? Пойду помогать."

"Видимо моя решимость и неожиданно прорезавшийся голос сильно подействовал на Васькину сестру и та, как-то нерешительно вытянула руку, показывая направление, куда надо идти. Долго разыскивать мать не пришлось, в лесочке на краю поляны все погорельцы дружно ладили шалаши.