– А я была.
– Дружище, ты всегда верила всяким небылицам. Мой тебе совет – сиди тихо и держи язык за зубами. Дело полиции опознавать их драгоценный труп. Я уверен, что и Гарольд скажет тебе то же самое.
– О, да. Гарольд, конечно, скажет то же самое. И Альфред тоже. Но я волнуюсь, Седрик. Я действительно волнуюсь. И не знаю, что я должна предпринять."
"– Ничего, – повторил Седрик. – Помалкивай. И никогда не лезь на рожон, – вот мой принцип.
Эмма Крекенторп вздохнула. Она медленно пошла обратно к дому, на душе у нее было неспокойно.
– Что-нибудь стряслось? – спросил он.
Эмма уже привыкла полагаться на доброту и участие доктора. Он становился другом всех, с кем имел дело. И не только как лечащий врач. Ее не обманывала его наигранная бесцеремонность, она знала, что за ней скрывается доброта.
– Я волнуюсь, это правда, – призналась она.
– Ну, расскажите мне, что стряслось? Если не хотите, не надо.
– Я бы хотела рассказать. Кое-что вы уже знаете. Самое главное, я не знаю, как поступить.
– Я считаю, что вы здесь наиболее здравомыслящий человек. Так в чем же дело?
– Вы помните, я вам рассказывала о своем брате, убитом на войне?
– Он женился или хотел жениться на француженке? Вы это хотите сказать?
– Да.
– Я помню. Вы получили письмо. Кажется, так?
– Да. Она писала, что находится в Англии и что хочет приехать к нам. Мы уже обо всем договорились, но потом вдруг в самую последнюю минуту она прислала телеграмму, что ей неожиданно понадобилось вернуться во Францию.
– Ну и что?
– Полиция считает убитую женщину француженкой.
– Правда, они так думают? Мне больше кажется, что убитая английского типа женщина. Но пока судить трудно. Так что же вас волнует тогда? Что убитая женщина может оказаться подружкой вашего брата?
– Да.
– Думаю, это не так, – сказал доктор Кемпер. – Но все равно, я понимаю вас.