– Но я могу сказать, чего я не делал. Я никого не убивал в Длинном сарае.
– Для чего вы это говорите, мистер Крекенторп?
– Послушайте, дорогой инспектор, вы ведь занимаетесь расследованием убийства. И когда начинаете спрашивать, где я был в такой-то день и час, вы делаете упор на что-то определенное. Я бы хотел знать, почему вы выбрали день 20 декабря и время между обедом и полуночью. Может быть, кто-нибудь видел в тот день, как покойная входила в сарай? Она туда вошла, но никогда уже не вышла обратно.
Острый взгляд темных глаз пристально следил за инспектором Крэддоком, но тот не реагировал на вопросы Альфреда.
– Боюсь, что мы не можем сообщить вам ничего определенного, – сказал он вежливо.
– Полиция чересчур скрытничает.
– Не только полиция. Я думаю, мистер Крекенторп, что вы смогли бы вспомнить, что делали в ту самую пятницу. Но у вас, наверное есть свои причины, мешающие вспоминать об этом.
– На это вы меня не поймаете, инспектор.
– Мы проверим, – спокойно, без всяких эмоций сказал инспектор.
Он поднялся.
– Я очень огорчен, мистер Крекенторп, что вы не смогли помочь нам.
– И мне ужасно неприятно! Вот Седрик имеет алиби, потому что он был на Ибице, Гарольд, у которого расписан каждый час для деловых свиданий и многолюдных обедов, тоже в силах оправдаться.
III– Сэр, послушайте, что я скажу вам.
Инспектор Крэддок посмотрел на взволнованного сержанта.
– Что такое, Везерелл?
– Я засек, сэр, этого парня. Я все пытался вспомнить, и вдруг меня осенило.