Ответ мне не нравится. Стягиваю ниже узкую юбку и распутываю волосы, хвост весь растрепался, на меня только посмотришь - и сразу ясно станет, что я была с мужчиной.
Перевязываю резинку.
Кошусь на Виктора.
Он молчит, и я знаю, народная мудрость гласит - мужчины после секса молчат, отворачиваются лицом к стене и начинают храпеть, но Виктор же за рулем.
Спать он точно не будет.
Так почему бы не…
- Я когда в школе учился - хотел стать врачом, - вдруг нарушает он паузу. - Отец рано умер, а до этого две операции перенес.
Негромко урчит двигатель, за окном мелькают огни города. Виктор плавно ведет машину, я слушаю, не дышу.
- И вот я вырос, - продолжает он. - И пошел служить в полицию. Врачом не стал, как видишь. Всем назло. Чтобы свое существование в нашей семье оправдать. Нужно быть кем-то значимым. А значимый - не тот человек, что жизни спасает.
Он сворачивает к сауне и паркуется под знаком, запрещающим парковку. Глушит двигатель.
- Что вообще? - поторапливаю, не дождавшись его голоса.
- Это неинтересно, красотка, - говорит он, повернувшись ко мне, но я вижу, по серьезному взгляду, он нечто важное еще сказать хотел. Но не скажет. Кивает на вывеску “Пантеры”. - Переодевайся и поехали. Вот, - достает из кармана сложенные красные купюры. - За полотенца и виски передай.
- Ладно, - даже не спрашиваю куда поедем, мне достаточно его взгляда, такого глубокого, неотрывного, после таких взглядов дом строят, дерево выращивают и рожают ребенка.
Выскакиваю из машины и на каблуках семеню к сауне, цок-цок по асфальту. Огибаю привычную уже толпу курильщиков и вбегаю внутрь.
Администратор за стойкой больше не считает меня их талисманчиком, смотрит на меня, как на виновницу в тяжком преступлении.
- Так вышло, - подхожу и оправдываюсь. - Гость, тот, что полотенца и веники просил, - дотрагиваюсь до ягодицы, - он…брат мой сводный.
Она что угодно услышать ожидала, только не это, и я сама что-то другое сказать хотела, но ляпнула так ляпнула.
- Ездили строгать салатики, на небольшой семейный сабантуйчик.
Сказала еще.
- Вот тут, - шлепаю по стойке сложенными купюрами, - в двойном размере и даже с хорошими чаевыми, себе ничего не взяла, - смотрю в ее вытянутое лицо и заканчиваю. - Я переоденусь сейчас. И меня на сабантуйчике еще ждут.