– Ты у меня самый добрый и самый замечательный! И самый красивый!
– Мне нравится ход твоих мыслей, Свет мой, – промурлыкал Демид и ловко перекатился, меняя положение. Упираясь локтями в матрас, Ирбис легко поцеловал кончик носа, скользнул к уголку рта. – Люблю тебя!
* * *– Саш, а ты что здесь делаешь? – тихий шепот звучал едва различимо, но Фальковский разобрал каждое слово.
– Лежу, – так же тихо шепнул в ответ. Улыбнулся, потому что соскучился невозможно сильно.
– Сашка! Мы ведь договаривались! Ты после мальчишника домой.
– Это прекрасно. Могу ведь и я поночевать у твоих родителей. Представляешь, как все совпало. Ты здесь. И я здесь. Случайно разумеется, – посмеиваясь, заговорил Алек и ладонями принялся изучать родные изгибы. – Пижама? Марьяша, не вздумай эти шмотки брать с собой. В нашей постели спишь только голенькой.
– Са-ша! – возмутилась Марьяна, пусть и улыбалась от уха до уха, и хорошо, что темно в спальне, и Саша ее не видит.
– Мой горячо обожаемый тесть в данный момент не в состоянии скандалить, маленькая, – хмыкнул Алек и зевнул. – Давай спать. Завтра важный день. А невеста уставшая. Непорядок.
– Саша! – обреченно вздохнула Марьяна, понимая, что жених никуда не уйдет. Хотя, откровенно признаться, Тахировой не спалось без большой и горячей грелки.
"– Если уберу, то не усну я, – буркнул Алек, уткнувшись в девичий висок, – и не в трусах, а в стремной пижаме. Выкинь ее прямо утром. Не пижама, а скафандр.
– Так, все, Фальковский! Сил моих больше нет! – возмутилась Марьяна и, протянув руку, включила прикроватный ночник.
Девушка строго взглянула на растянувшегося в постели мужчину. Фыркнула, а после негромко рассмеялась.
Машке вспомнилось вдруг, каким Алек был в их первую встречу. Во вторую. В третью. Как они целовались на парковке, в ресторане, в клубе.
Как Марьяна Тахирова с каждым часом все сильнее влюблялась в этого сильного и загадочного человека.
И как же его прогнать сейчас? Невозможно ведь это сделать! Немыслимо просто.
Саша, закинув руку за голову, смотрел на Марьяну.