Сомнительно, что гора макулатуры имела важное промышленное значение, судя по сохранности советских плакатов немцы здесь не появлялись.
Разведчики осмелели, перешли шёпота на голос. На запылённом камине обнаружили горку свечей и через пару минут в холле уже горела «иллюминация». Везде царило запустение. Мебель, сломанные столы, стулья, неповоротливая канцелярская тумба была сдвинута к стене. По бледным лицом людей блуждали причудливые тени.
– Осмотреться! – приказал Глеб. – Гулыгин и Асташкин – обойти здание по периметру.
Выходить обратно на холод хотелось меньше всего, но разведчики не роптали. Вернулись через десять минут, доложив что посторонних следов не обнаружено, все подходы к монастырю заметены снегом. Стена монолитная, опоясывает весь комплекс. Вспомогательные строения интереса не представляют, вид у них откровенно полуразрушенный.
– Может погреемся наконец-то, товарищ лейтенант?
Но Шубин не терпел не законченные работы, да и ошибок в последнее время они совершили немало.
Слева и справа открылись проёмы на лестничные клетки.
Лаборатории эвакуировали в Химки и похоже уже давно. Всё это в сумрачных каменных интерьерах смотрелось непривычно. Некоторые кельи остались нетронутыми, не дотянулась до них созидающая длань советского человека.
– Коридорная система, – хмыкнул приклеившийся к командиру Карабаш. – Вроде общежития, да, товарищ лейтенант?
В этом крыле были и просторные помещения с тяжёлыми дверьми, оснащёнными замками. Открылся зал с рядами столов и лавок, видимо, трапезная для монахов и послушников. В дальнем конце коридора обнаружилась лестница, ведущая вниз.
– Хотите спуститься, товарищ лейтенант? – насторожился Карабаш. – Дело ваше, как прикажете.