Лиш серый полумрак, дымкой заволакивающий весь мир.
Хаджар должен был бы презирать Моргана, за то что тот пожертвовал своей дочерью, любимой женщиной, а потом и законной супругой, выставив её жертвой Ласканских убийц (неделю по всему Даанатану весели черные флаги траура, а люди пели песни тризны по великой Императрице…), но понимал…
И от того ему было еще противнее. Уже от самого себя
Он понимал Моргана.
Но не значит, что принимал.
Но если он не принимал Императора своей родины - своей Империи, то… как ему отправляться на войну? Ради чего воевать? Ради земель, которые разорила эта самая Империя, ради семьи, которую разрушила Империя.
Ради чего…
Ради кого…
Хаджар не знал.
Не знал, зачем ему, детоубийце, отправляться на границу Ласкана.
И когда легион уходил на западную границу с вражеской Империей, Хаджар лишь сжимал в кулаке свиток. Его отправляли в Сухашим. Там он должен был возглавить новую армию Дарнаса - “Лунный Ручей” и повести её на фронт, где вступит в число генералов, командующих Западным Фронтом, под предводительством Великого Героя Сулейма Жемчужного, родом из Моря Песка - лейтенант-генерала.
Вот только правильней будет сказать, что Хаджара не отправляли на фронт, а… просили туда отправится. Потому что после того, как известия о битве Безумного Генерала и Танигеда Облачного облетели все Семь Империй, то люди поняли, что один Великий Мечник пал, но на его месте, из пепла, воспрял другой - бывший ученик, которому пророчили превзойти своего мастера.
И лишь один Хаджар понимал, что чтобы превзойти истинного Тирисфаля, а не ту маску, которую он носил, у него не хватит и целого века.
Тирисфаль был сильнейшим и потому… самым одиноким.
Теперь Хаджар это понимал. Так же, как понимал и причину, по которой Орун служил Моргану. Сперва из-за уважения, а затем… из-за благодарности.
Морган давал Оруну цель. Цель его существования. Смысл, ради которого можно было проливать кровь. Свою, чужую - без разницы.
Воин, не знающий, ради чего он обнажает мечь, хуже бешенной собаки.
- Учитель, - прошептал Хаджар. Перед его внутренним взором рыжеволосая Акена пронзала кинжалом горло ребенка. Ребенка, имени которого Хаджар даже не знал. Даже не знал… - Помоги мне, учитель…
Но в ответ тишина. Лишь гул идущего на марш легиона."
"Грохот оловянных пешек, с гордостью марширующих по лакированной доске.
И полный штиль.
Слезы, которые падали из глаз Хаджар, опускались ему на подбородок, а затем и на землю.
- Мама, - прошептал он. - Отец. Брат.