Из динамика вырвался мощный, энергичный голос: «А смерть — это просто иная жизнь. А смерть — это лучше, чем сучья жизнь…»
— Мам, найди что-нибудь другое, — взмолилась Саша, — не люблю я эту Медведеву.
— Сейчас, дай только повернуть. Смотри, сколько машин скопилось! Авария там, что ли?
Певица продолжала рвать горло и душу: «Да, смерть! Это лучше, чем быть взятым в плен. Да, смерть! В этой жизни, где ты не у дел…»
Галина Васильевна свернула вправо и покрутила ручку приемника.
— Вот джаз — другое дело. — Саша откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Несколько километров ехали молча. Галина Васильевна посмотрела в зеркальце на дочь: «Кажется, заснула. Вот и славно. Пусть немного отдохнет, труженица». Заметив, что парень уже дважды нервно взглянул на часы, Галина Васильевна спросила:
— Во сколько самолет?
— Че-че-рез два часа с по-ло-ло…
— Не волнуйтесь, успеем.
Музыка закончилась. Прозвучала новостная заставка. Голос ведущего был сух и бесцветен: «В Москве двадцать один час. В эфире новости.
Галина Васильевна тихонько вскрикнула и резко затормозила. Она почувствовала резкую боль в сердце. Как будто в него вонзили нож В глазах потемнело. От резкого торможения проснулась Саша.
— Мама, мама, что с тобой?!
Не слыша дочь, Галина Васильевна на ощупь нашла ручку и с усилием толкнула дверцу машины.
— Воздуха! Воздуха!
Ее голос больше походил на стон. Она пыталась сорвать с себя шарф, но он еще крепче сдавливал ей горло. Галина Васильевна едва держалась на ногах. Саша подбежала вовремя. Секундой позже — и мать просто рухнула бы на асфальт. Парень смотрел на них из машины широко распахнутыми от испуга глазами. Его буквально пригвоздило к сиденью. Машинально он покрутил ручку приемника.
* * *Экскурсовод, молодая девушка, явно мерзла в своей модной пестрой шубке из искусственного меха. Психолог отметил бы: налицо комплекс маленького роста.