Наследницы

В 1856-м по возвращении из сибирской ссылки здесь жил декабрист Сергей Трубецкой. В гостиной звучали голоса Шаляпина и Вяльцевой, захаживал в дом нарком просвещения Луначарский. В двадцатых годах прошлого века одну из квартир снимал замечательный театральный художник Рындин, известный тем, что…

Господа учащиеся слушали внимательно. Только троих ребят не занимал ее рассказ. Они во все глаза следили за тем, что происходило у особняка. Люди шли вереницей. Не все входили в дом. Некоторые оставляли цветы прямо у крыльца, зажигали свечки, осеняли себя крестом.

Журналистка с микрофоном в руках подходила то к одному, то к другому. Оператор с камерой неотступно следовал за ней. Дарья вдруг замолчала.

— Господа учащиеся, если вам холодно, можем вернуться в автобус.

— Нормально.

— Не холодно.

— Терпеть можно.

— Ну хорошо, тогда продолжим…

* * *Третий день дом Иваницких был полон народу: друзья, знакомые, журналисты… Прихожая, где выставили портрет художника в траурной рамке, утопала в цветах. Они были повсюду: в многочисленных вазах и даже в ведрах — живые, на стенах — в виде картин.

Художник любил рисовать цветы. Картины висели везде — в прихожей, на лестнице, в комнатах — и так плотно, что за ними не были видны стены, обитые дорогим шелком.

Широкий коридор вел из прихожей в столовые — большую и малую. Столы всегда стояли накрытыми. Кто бы ни пришел — друг или международная делегация — к приему в этом доме были готовы. Так любил хозяин. Сейчас в столовых суетилась дюжина официантов, сервируя столы к поминальному обеду.

Все в черных атласных рубашках с черными бабочками.

Темная дубовая лестница поднималась на второй этаж, где находились гостиная, каминная, кабинет хозяина дома, жилые комнаты. Над лестничной площадкой — темный витраж с изображением рыцаря, вооруженного мечом. Из-за недостатка света его нельзя увидеть во всей красе и яркости. По стенам вдоль лестницы кроме картин висят эмали со сценами из Евангелия.

Гостиная заставлена креслами и диванчиками.

Так называемый Гоголевский диванчик стоит особняком, на табличке рукой художника размашисто написано: «Ничем не трогать!». Картины, которым не нашлось места в экспозиции, стоят у стен. На небольшом круглом столике из карельской березы словно случайно разбросаны фотографии: хозяин дома с Лайзой Миннелли, с президентом, с Пеле, с Анни Жирардо, с Кобзоном… Все это должно было производить впечатление. И производило: у одних вызывало уважение, у других — зависть.