– Боится, что сбежишь раньше девяти месяцев?
– Девяти месяцев? – повторяю эхом, не веря, что тайны прошлого Лэйтона для меня вдруг с лёгкостью приоткрывает тот, от кого я меньше всего этого ожидала.
– Ну, да. Мою мать он убил, а вот твоей предшественнице повезло больше – она успела унести ноги. Срок один и там, и там: девять месяцев, но итог разный. Вот смотрю на тебя и думаю – какой будет у тебя?
У меня? У меня даже девяти месяцев нет… или есть?
Снова оглядываюсь на пожилого целителя. В танце мимо проносится приоткрытая дверь на веранду и в сад, лакей с подносом, длинный стол.
Стоп. Что значит – убил? Что имел в виду Кристиан?
Замечаю на себе цепкий взгляд Лэйтона исподлобья. Мне вдруг становится не по себе. Его угроза «устроить мне» после ужина вдруг играет новыми красками. Да ну нет, не может быть, Лэйтон не убийца. Или может?
Узнать подробности не успеваю – танец заканчивается. Я хочу вернуться за стол, но меня тут же перехватывает молодой лорд Роули. Отказывать гостю невежливо.
Болтаем о пустяках. У меня из головы не идёт то, что я узнала от Кристиана. И что ещё не успела узнать – от целителя Каритаса."
"Ещё несколько танцев я никак не могу вернуться за стол, а когда мне это, наконец, удаётся, место за столом слева от меня уже пустует.
– Где целитель Каритас? – спрашиваю у вернувшегося Дарена.
– Он уехал.
– Как уехал? – смотрю на него округлившимися глазами.
– Кажется, его срочно вызвали в столицу, я только что его проводил.
Не дослушиваю его.
Сердце колотится и летит вниз, когда я вижу пустой коридор и чопорного Ганта, отчитывающего молоденькую служанку. Бегу мимо них на выход.
Распахиваю дверь в холодную осеннюю ночь. Воздух обжигает лёгкие морозом, будто на дворе зима, но я не замечаю холода, мне жарко!
И жутко от понимания, что даже призрачный шанс на спасение, кажется, упущен.
Пожилой мужчина держится за ручку экипажа, уже готовый сесть в него.
– Целитель Каритас! – кричу я, сбегая вниз по скользким ступенькам, покрытым инеем.
Успела! Успела! Успела! Стучит в мозгу радостной дробью.
Мужчина резко оборачивается, при виде меня его брови поднимаются вверх в крайнем удивлении.
– Как? – шепчу, задыхаясь, не обращая внимания, что я в одном только платье на холодном ветру.
Он смотрит недоумённо. Хмурится.