Не успела ей ответить, как за спиной вновь послышались хриплые выкрики отчима.
Да откуда у него столько выносливости?
Тут мы, две молодые девушки, сбили дыхание, петляя и нарезая круги, стараясь не заблудиться! Он что, эликсир бодрости выпил? Преследует, будто ему не пятьдесят, а восемнадцать.
Или упущенная выгода придаёт ему сверхъестественную силу и упорство?
— Это была плохая идея, — пропыхтела Катрин, махнув рукой в сторону шумного проспекта. — Давай в люди. Хоть кто-нибудь, да заступится, в конце концов, привлечём внимание стражи.
— А если он им скажет, что я его дочь? Или что ещё хуже покажет купчую? — опасливо спросила я, ускоряясь из последних сил.
— Тогда опозорится на всю столицу, — резонно заметила Катрин, по-мальчишески ловко перепрыгивая лежащий мусорный бак. — Какой нормальный человек продаст свою падчерицу?
Стиснув зубы, я подчинилась и почти физически ощущала, как Лукаш подбирается всё ближе, слышала за спиной хриплое дыхание вперемежку с оскорблениями и угрозами.
Ради себя, ради мамы.
Ради достойного будущего.
Но едва мы выбежали на людную улицу, моя лодыжка предательски подвернулась, и я мешком рухнула на мостовую, обдирая ладони с коленями до кровавых ссадин.
Катрин, сделавшая по инерции несколько шагов вперёд, мигом вернулась ко мне и схватила за руку, помогая подняться на ноги.
— Попалась, паршивка!
Я зажмурилась от острой боли и кислого ощущения ужаса, заполняющего каждую клеточку моего сознания.
Но в тот момент, когда на меня должен был обрушиться удар, нас накрыла тень, и Катрин изумлённо пискнула, падая рядом со мной на брусчатку:
— Ваше Высочество! Умоляю, помогите!
Глава 37
По спине пробежал холодок, не суливший ничего хорошего. Я отчётливо помнила, чем закончилась наша прошлая встреча с наследным принцем, и могла лишь надеяться на то, что он не вспомнит, что за девушка была рядом с господином Россэром.
— Помочь? — неподдельно удивился Его Высочество. — В чём?
Краем глаза увидела, что Катрин уже раскрыла рот, чтобы нажаловаться на Лукаша, но тот сам перехватил инициативу.
— Эти две паршивки украли у меня деньги! — возмущённо пояснил, заметно сбавив громкость голоса."
"Каким бы мерзавцем ни был мой отчим, однако даже он не решался говорить на повышенных тонах с королевской семьёй.