Даже шторку приоткрыла, чтобы ему было лучше видно.
Дэйгон тяжело вздохнул и первым отвёл взгляд.
— Прости меня, Исабель, — произнёс он тихо, но голос оставался твёрдым. — Допускаю, что я погорячился и позволил сомнениям затмить разум. Мне не следовало слепо верить принцу.
От его слов на сердце чуть-чуть потеплело. Я видела, как нелегко далось ему это признание. Гнев начал постепенно отступать, но так просто сдаваться я не хотела.
Пускай ему станет стыдно, и в следующий раз он дважды подумает, прежде чем бросаться обвинениями.
— Я вас услышала, — произнесла ледяным тоном, отвернувшись к окну.
— Бель, я обещаю…
— Меня зовут Исабель, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Мы, кажется, стали забывать о деловой этике.
Дэйгон тихо усмехнулся.
— Вот оно как? Я думал, мы друзья.
— Друзья не бросаются друг на друга с нелепыми обвинениями.
Краем глаза я увидела нахмуренные брови господина Россэра и ходящие ходуном желваки на скулах.
Что, не понравилось? Вёл бы себя как подобает — сама бы рассказала, без принуждения.
— Хорошо, мисс Блейни. Исключительно деловые отношения.
Глава 40
До возвращения в особняк господина Россэра мы не проронили ни единого слова. Хотя тишиной это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Скорее, это было напряжённое, зловещее молчание, прерываемое моим сердитым сопением и скрипом белоснежных драконьих зубов.
Дэйгон по обыкновению первым покинул салон и протянул мне руку, но я встретила её демонстративным игнором, ухватившись за скользкий, лакированный бок.
Сам же дракон лишь усмехнулся и равнодушно пожал плечами. Повернулся ко мне широченной спиной, снял тяжёлый камзол и, перекинув его через локоть, нарочито медленно направился к крыльцу.
Шаг за шагом. То и дело останавливаясь и любуясь ухоженным садом, словно никогда его не видел.
“Вот же ящер упрямый!” — теперь уже я скрипела зубами, вынужденная останавливаться через каждые два шага и ждать, пока дракон надышится и налюбуется пейзажем.
Гнев внутри меня клокотал и поднимался к макушке словно кипящая лава в проснувшемся вулкане.