Дэйгон процедил что-то неразборчивое и сделал шаг ко мне, но при этом не пытаясь нарушить моё личное пространство. Когда он вновь заговорил, его низкий, бархатный голос звучал мягко и успокаивающе:"
"— Исабель, давай проясним раз и навсегда. Что бы ты ни надумала в своей светлой, красивой головушке, я никогда не предам мою будущую жену. Она — та, кто будет рядом в самый тёмный момент моей жизни. Она — тот свет, что исцелит мою душу, она — моё спасение. Я буду верен лишь ей одной.
Каждое слово господина Россэра было наполнено совершенной искренностью, а взгляд горел безмерной любовью.
Сейчас я ощущала себя глупой девочкой, второй Айлой, которая восприняла заботу совсем иначе, и влипла в некрасивую ситуацию.
Однако кое-что из пламенного монолога Дэйгона врезалось в мою память, и я, не удержавшись, задала вопрос:
— Господин Россэр, вы сказали, что она — ваше спасение. Что это значит?
Глава 45
Дракон не торопился с ответом.
“Наверное, я затронула нечто очень личное,” — решила я, не зная, куда деться от возникшей неловкости между нами.
— Зря спросила? — уточнила, лишь бы прервать томительную паузу. — С вашего позволения, вернусь к работе.
Но стоило повернуться к нему спиной, как до моих ушей донёсся непривычно глухой голос господина Россэра.
— Мужчины нашего рода прокляты.
От тона, каким он произнёс эти жуткие слова, по спине пробежал ледяной холодок.
— Кто-то говорит, что виной всему стала измена моего предка. Мол, жена-ведьма не выдержала предательства и наложила на себя руки, прокляв всё мужское потомство до десятого колена, — тихо произнёс дракон и с горьким смешком добавил, — какой же бред.
— Почему? — ляпнула я, не успев сообразить, что вопрос ну вообще не к месту.
Дэйгон смерил меня красноречивым взглядом, бросающим в жар:
— Потому что драконы влюбляются раз и навсегда.
Его слова осели болезненным осадком на дно моей души. У меня изначально не было шансов, а в том, что он говорит правду, я не сомневалась.
— Можно долго гадать, перебирая возможные причины, но суть не в этом. На протяжении нескольких столетий все мужчины рода Россэр умирают, когда им исполняется тридцать три.