Подлетел, обнял, отстранился, с тревогой разглядывая марлевую нашлепку на ее щеке. – Ты как? Теть Саша сказала, что с тобой все в порядке, а я вот вижу, что не очень.
– Я в порядке, это всего лишь царапина, – успокоила ребенка Аня. – Щепка от сосны попала.
– Завтракать будешь? – не меняя строгости тона, поинтересовалась Александра Юрьевна.
– Нет, мы перекусили с Антоном Валерьевичем, – отказалась Анна.
– Тогда в гостиную, мы втроем ждем твоего повествования, – распорядилась тетушка Александра безапелляционным тоном.
Ну, повествование так повествование, смирилась с неизбежным Анна, усаживаясь на диван, вздохнула безысходно и начала свой рассказ с того момента, когда разозлилась на этого дурацкого убийцу, из-за которого опасалась ехать через лес на озеро.
– То есть, – начала задавать свои уточняющие вопросы с самого неприятного из них Александра Юрьевна: – Антон Валерьевич тебя предупреждал, что не следует ехать одной, но ты настояла и покатила вся такая замечательная и самостоятельная, я правильно поняла?
– Правильно, – глубоко покаянно вздохнув, громко выдохнула Анюта.
– Ну она же не знала, что этот козел зачем-то начнет в нее стрелять, – заступился за мать Ромка.
– Ромочка, никто и никогда просто так ни с того ни с сего не начнет палить в другого человека, если, конечно, он не клинический идиот или психически нездоровая личность, – наставительным тоном объяснила тетушка Александра. – И, когда возникает опасность, пусть и мизерная, что может произойти некая неприятность, то любое авось не прокатывает.
– И что теперь, не жить, что ли? – вступил в дебаты Роман. – Мы же не знаем, какая там с нами пакость может случиться, нас же о них не оповещают, а их в жизни полно на каждом шагу.
– Надо стараться избегать хотя бы тех, о которых мы предупреждены.
– Я не права, не права! – подняла руки вверх жестом «сдаюсь» Аня. – Признаю. И нет мне оправдания. У Антона Валерьевича я уже прощения попросила.
И почувствовала, как мгновенно горячая волна окатила ее снизу вверх, в красочных подробностях вспомнив, как именно она «попросила прощения» у Северова за завтраком.