Еще одним несомненным достоинством, но не самого Эммануила Израилевича, а его квартиры являлись окна, выходившие на крошечный палисадник внутреннего дворика, не защищенные решетками или какими-то иными системами безопасности, – просто окна. Причина такой беспечности проста – абсолютно всем в доме и в районе было известно, что у дедульки в квартире нет совершенно ничего ценного, даже документов, что все ценности хранились у его детей и внуков, оберегавших своего патриарха таким образом от всякого рода мошенников и грабителей.
Игнат познакомился и подружился с дедком во время вынужденного карантина, пару раз помогая по-соседски его родным, доставив продукты и так, по мелочи, сразу же сообразив, как можно использовать причуды и особенности безобидного старикана. И смог сделать дубликаты ключей к его квартире и даже проверить этот «выход» из дома лично.
Пройдя этим путем – через квартиру и окно беззаботно дрыхнувшего Израилевича, – Игнат и «эвакуировал» тело девушки. Он совершенно точно знал, что во внутреннем дворике нет ни одной камеры наблюдения, давно позаботившись об этом обстоятельстве, поэтому достаточно спокойно, без суеты и торопливости, перетащил завернутое в одеяло тело через окно.
Так же тихо отъехал и поставил машину на ее привычное место.
И тем же путем – через окно, которое не забыл закрыть, и квартиру старичка – вернулся к себе. Он нисколько не волновался, что приход Лики могли зафиксировать все те же вездесущие камеры наблюдения, уверенный на сто процентов, что она прошла через черный ход, на котором он давно уже вывел видеокамеру из строя и регулярно проверял ее неработоспособность, и Лика об этом прекрасно знала.
Хуже всего обстояли дела с ее телефоном, по которому полиция могла вычислить передвижения девушки по городу, но оказалось, что «на дело» она не взяла ни один из двух своих аппаратов, видимо, из тех же опасений – он же ей рассказывал в подробностях про отслеживание человека по смартфону, даже выключенному.
Или имелась для этого иная причина – не важно, главное, она существенно облегчила ему задачу.
И с чувством освобождения от душевной муки Миронин благополучно допил початую бутылку вина и лег спать.