И убийца.
– Неправда. Я… я не убивал.
– Потому что не успел, руки окоротили. Да и какой из тебя стрелок.
– А присяга? Мы же солдаты.
Моряк поглядел на парнишку с сожалением, желчно усмехнулся:
– Блаженный или прикидываешься?.. Ну да черт с тобой. Лично я сыт всем по горло. И будь моя воля, я бы тех, кто эту кровавую баню затеял…
Подошел пленный из новичков, прибывших вместе с Вырковичем, – коренастый некрасивый парень с рябым лицом. По рассказу, служил он в радиолокационной роте. Был на «точке» в горах.
– Покурить не найдется? – спросил Связист. Глаза его слезились, веки то и дело помаргивали. Лицо опухло от москитных укусов и походило на плохо надутый футбольный мяч. Эти твари донимали всех, особенно новичков, – привыкнуть европейцу к жалящим тропическим насекомым невозможно.
– Попроси чего полегче, – ответил Моряк, обрадовавшись новому собеседнику. – О табаке придется забыть. Тут ничем не разживешься. Порядки хуже, чем у фашистов.
– Заметил уже, – сказал Связист. – В банде и то лучше кормили.
– Бадабера – исправительная тюрьма, а не рай с гуриями. Сюда отправляют самых отпетых, для перевоспитания. И охраняют нас, как гарем великого султана. Я бы над воротами написал: оставь надежду всяк сюда входящий.
– Этот вон, наверное, уже оставил, – кивнул Связист на одиноко бредущую вдоль тюремной стены фигуру.
– Бог шельму метит, – процедил сквозь зубы Моряк и сплюнул под ноги.
– Откуда известно, что он предатель? – спросил Выркович.
– Жаба в доверительной беседе сообщил, – хихикнул Моряк. – Но, если серьезно, то зря подачки не делают.
– На мне тоже кандалов нет, но это не значит…
– Не сравнивайся со всяким. Тебя по малолетству и хлипкости не заковали. Носом не вышел. А этого, – кивнул он в сторону Танкиста, – обозначили, чтобы всех оповестить.
В этот момент Танкист надрывно закашлялся.
– Тебе плохо? – спросил подбежавший Выркович.
– Ничего, пройдет, – прохрипел Танкист, пытаясь справиться с приступом кашля. Кожа на лице была мертвенно-бледной, высохшей. Из глаз-щелочек бил угасающий жар.
Подошли несколько пленных, окружили.
– Эко его, беднягу, – сказал кто-то жалостливо. – Может, помочь чем?
– Отхлынь, ребята, – раздался резкий окрик Моряка.