Он собирался вступить в переговоры насчет одной из самых важных сделок в своей жизни с прелестной, ничего не подозревающей женщиной, и она должна была безгранично доверять ему, чтобы согласиться на его нелепое предложение.
Когда он обнял ее за талию, выйдя на середину зала, Диана подняла на него сияющие благодарностью глаза:
— Коул!
Он ответил на ее улыбку, но взгляд его серых очей, разглядывающих Диану из-под полуопущенных век, казался задумчивым и сосредоточенным.
— Да?
— Вам когда-нибудь говорили, что вы чрезвычайно внимательны и галантны?
— Никогда.
"Такая несправедливость возмутила Диану. Теперь, когда ее сердце переполняла признательность, а голова кружилась от вина и шампанского, Коул Гаррисон представлялся ей самым чудесным и всесильным человеком на свете — могущественным защитником, поспешившим ей на выручку, победившим ее врагов и спасшим от унижения. Он был воплощенная смелость и благородство в мире, полном трусости и коварства.
— Почему люди так несправедливы к вам?
— Потому, что они совершенно правы. Диана хмыкнула:
— Лжец!
Он притворился, будто уязвлен ее словами:
— А вот это не правда.
— Вот как? — Безуспешно пытаясь сдержать улыбку, Диана решила, что Коул шутит, смущенный ее похвалой, и перевела разговор:
— Для кого же вы все-таки купили это ожерелье?
Он устремил на нее такой долгий и красноречивый взгляд, что Диана с беспокойством предположила: либо Коул умеет читать мысли, либо он и вправду потратил сорок тысяч долларов просто ради того, чтобы поддержать ее сегодня вечером.
— Это ожерелье — свадебный подарок для моей будущей жены.
— Как чудесно! Когда же состоится ваша свадьба?
— Сразу же после того, как я сделаю предложение.
Он произнес это так деловито, что Диана не удержалась от искушения поддразнить его:
— Или вы нисколько не сомневаетесь, что она согласится, или надеетесь покорить ее этим ожерельем — что из двух?
— Я бы сказал — и то и другое.
— Вы говорите о браке так, словно предлагаете проект слияния предприятий, — удивленно заметила Диана.
Коул быстро пересмотрел свою тактику и произнес притворно-небрежным тоном:
— В последний раз, когда я делал предложение, нам обоим было по шестнадцать лет.