— Подите прочь и скажите спасибо, что я не сделала большего!
— Об этом следует сообщить судье, — пригрозил один из солдат.
Суль посмотрела ему в глаза.
— Я сделала бы это на твоем месте, — надменно произнесла она. — Так давай же! А я займусь тобой, даже не приближаясь к тебе!
— Тебе не запугать меня, — произнес солдат с легкой дрожью в голосе. Было ясно, что он старается сохранить престиж в глазах остальных.
— Ползи назад, как собака, — бесстрастно произнесла она.
К изумлению своих приятелей он опустился на колени, завыл, словно жалкий пес, и попятился задом, стоя на четвереньках.
— Бежим!
И, словно перепуганные зайцы, они бросились врассыпную, кто куда, сопровождаемые лающей «собакой». Суль сняла с него гипноз — и он рванулся вперед. Он мчался так, словно за ним гнался сам Сатана!
Подождав, пока они превратятся в маленькие точки, Суль слезла с коня и подошла к бедняге, плачущей возле изгороди.
— О, Господи, — бормотала она, опуская платье женщины на ее оскверненное тело. — Настоящие скоты!
Наклонившись, она развязала ремни, которыми та была привязана к забору.
Лицо ее скрывала грива белокурых волос. Однако, судя по коже и рукам, это была не старуха. Наконец, бедняга с ее помощью стала на ноги.
— Вот это да! — воскликнула Суль. — Сколько же тебе лет?
— Тринадцать, — сквозь слезы ответила девочка.
— Моя дорогая крошка! — чуть не плача произнесла Суль, думая о том, что ей самой было всего лишь четырнадцать, когда она соблазнила юного Клауса.
Никогда не видела она ничего более беспомощного, чем этот ребенок. Ее заплаканное лицо когда-то, наверное, было округлым и здоровым, но теперь бедность и голод до предела иссушили его. Девочка так завшивела, что на ее одежде и волосах видны были насекомые.
— О Мария, — бормотала Суль, срывая траву и вытирая ею бедра девочки с внутренней стороны.
Девочка попыталась побороть истерический плач.
— Вы уже приехали, фрекен.
— Уже приехала? Тогда мне нужна одна речушка, вдоль которой я поеду на запад от Тулларпа.
— Речка протекает вон за тем невысоким холмом.
— Хорошо, что ты это знаешь. Садись на мою лошадь!
— Я?
— Ты, конечно.