Звериный рык несколько стих, но иеродиакон не мог спать:
— Давай, еще читай!
— Не могу, уже устал! — взмолился я и повалился на коврик. — Пусть рычат хоть до утра! Уже сил нет, я устал…
Отец Пимен продолжал читать молитвы, а я уже спал, не обращая внимания на рычания и вопли из черных яблоневых джунглей. К слову сказать, поэт как заснул в сумерки, так и проспал до утра. Когда мы рассказали ему о ночных искушениях, он не верил нашим словам, уверяя, что он ничего не слышал."
"Постепенно продвигаясь дальше по тропе, мы добрались до ущелья схимника.
«Пожар!» — завопили мы и помчались на огонь, расплескивая из котелков воду. Но, прибежав, обнаружили следующую картину: наш друг спокойно расхаживал среди огня, любуясь произведенным эффектом.
— Теперь сюда никакие медведи и кабаны не соберутся! — объяснил он довольным голосом.
— Это так, но если лес загорится, то мы пропали! — разволновавшись ответил я.
Остатками воды и ветками мы с поэтом погасили огонь.
— Вот видите, ночь прошла спокойно, огонь испугал зверей! — объявил утром отец Пимен.
Стало ясно, что живя в многолюдстве монастыря, он отвык от горного уединения. За чаем мы долго разговаривали о том, как защищать нашу ночевку от диких зверей. Я по мере сил старался придать этим разговорам веселый оборот.
Наша цель состояла в том, чтобы выйти на альпийские луга, устроить многодневный привал, читать молитвенное правило и совершать небольшие прогулки по окрестностям.