Поэт взял круто вправо и отдалился от меня, держась за траву на высоте трех-четырех метров. На моих глазах кусты травы, за которые он ухватился руками, медленно оторвались от скалы. Мой друг также медленно, как в замедленной съемке, завалился на спину и полетел вниз. Все произошло так неожиданно, что я растерялся. Но поэту помог рюкзак — он потянул его вниз, но он же и спас ему жизнь, защитив от острых камней. Бедняга упал в реку на спину прямо на острые камни. Я подбежал к нему и помог подняться:
— Ну как ты, жив?
Он не отвечал, но твердил одно и то же, словно его заклинило:
— Мой паспорт, мой паспорт…
Обнаружив паспорт во внутреннем кармане штормовки совершенно сухим, он успокоился и пришел в себя.
После падения наш спутник начал хандрить. Он подолгу отставал, и нам тоже приходилось останавливаться и дожидаться его, когда он появится из-за поворота.
— Прости, Алеша, это я виноват, что выбрал плохой маршрут!
Но он резко оборвал меня:
— Да ты уже достал меня своими извинениями! — поэт явно не хотел со мной разговаривать.
Когда наша группа вышла на просторные луга, лежащие в голубой дымке, москвич явно повеселел и, казалось, забыл о своем падении и обиде. На горных склонах было привольно и красиво. Всюду цвели чайные розы, и весь поход нас сопровождал их аромат. Травянистые склоны переходили в скальный высокий гребень хребта Хазратишох, за которым лежал Афганистан, отделенный от Таджикистана рекой Пяндж.
Я кивнул головой. Мы понимали друг друга. Даже поэт блаженно улыбался, с восторгом любуясь далями.