Утром, после молитв и чая, отец Пимен, довольный своим успешным штурмом крутого склона, предложил: «Давайте поднимемся наверх налегке, посмотрим на Афганистан! Это будет интересная прогулка!» Мы дружно поддержали его предложение. Каждый из нас убрал крупы и сухари в рюкзак, соль высыпали в банку, крышку которой крепко завернули, чтобы соль не намокла в случае дождя. Все вещи замотали в пленку и начали подъем на вершину хребта. Поднимались мы не спеша, потому что вышли рано и уже к одиннадцати часам дня стояли наверху.
С вершины открывалась пойма Пянджа, вдали возвышались Афганские горы, подернутые знойным маревом. Вокруг расстилались безграничные дали, с безчисленными ручьями и долинами, убегающими вниз к мутножелтой реке вдали."
"Насытив глаза безкрайней панорамой гор, мы повернули в обратный путь и начали неторопливый спуск к нашему привалу. Когда до оставленного бивуака оставалось метров шестьсот, иеродиакон с тревогой в голосе воскликнул: «У наших рюкзаков кто-то ходит!» Я вытащил из футляра бинокль: возле снаряжения виднелось стадо коров, которые подозрительно толклись у наших вещей.
Мы попробовали криками и воплями спугнуть стадо, но эти устрашающие звуки не долетали до увлеченных своим занятием животных. Бегом наша компания устремилась вниз. Коровы, заметив наше быстрое приближение, дополненное страшными криками, разбежались. Маленький лагерь подвергся полному разгрому: из рюкзаков была вытащена вся крупа и съедена. Ни сухарей, ни других продуктов не осталось, и что поражало — банка с солью лежала открытая и соль исчезла начисто! Поэт, как потерянный, ходил рядом с разбросанными вещами и причитал:
— Я хорошо помню, что завернул крышку на банке… С продуктами ладно, все понятно, но как эти твари отвернули крышку с банки и съели соль? Не понимаю…
Удрученные тем, что у нас не осталось ни крошки еды, мы упаковали рюкзаки и быстрым шагом отправились вниз, чтобы добраться до трассы и «поймать» попутную машину.
Но как мы ни торопились, а дошли только до того места, где иеродиакон отпугивал огнем медведей.
Нужно было ночевать впроголодь и оставалось только одно: искать на деревьях редкие ягоды тутовника, которые давно поклевали птицы, и на заломленных яблонях добывать незрелые кислые яблоки. Кое-как утолили голод и легли спать. Ночью все было тихо, только над головой сочувственно мерцали, словно из последних сил, слегка закрываемые тонкими облаками летние созвездия.
