Тихая, скромная, даже застенчивая, только из левой ноздри у неё бежала едва заметная струйка пара. Плохой признак…
– Не ждала, стерлядь крашеная?! – тихо констатировала очевидное моя домохозяйка и громко хлопнула в ладоши, как-то по-особенному цыкнув зубом. – Как во чистом поле – вольная воля, на той воле ветер, от ветру пыль столбом, а тебе лечь пластом! Тирли-тирли-тирли-там, пурум-пидум-пу!
Последнее, как лично мне показалось, вообще из репертуара Мэрилин Монро, но сработало на все сто.
– Дышит?
– А то! Я ить не смерти ей, пособнице разврата, желала, а сна без движения. Ты-то сам как, соколик? Не успел оскоромиться?
– В порядке, – козырнул я и в течение пары минут выложил всё, что удалось узнать.
– Стало быть, Фёкла с Лялиной улицы имя сменила и в святой обители за старое взялась. Из цельного монастыря дом свиданий устроила! – всплеснула руками Яга, гневно сверкая глазами.
– Не уверен, что здесь был именно дом свиданий в полном смысле этого слова, – поморщился я, косясь на обездвиженную гражданку Февронию. – Скорее пара-тройка встреч интимного плана, а дальше шантаж и вымогательство. Те бояре, о которых нам Еремеев рассказывал, наверняка не просто так в монастырь попёрлись.
– Стало быть, они с откупом прибыли, да в цене не сошлись, вот несолоно хлебавши и отвалились.
– Естественно, профессиональные шантажисты никогда своих жертв не отпускают. А сколько она ещё будет спать?
– Да покуда не разбужу, – фыркнула бабка. – Давай-ка ты, мил-дружок, беги к воротам, вели Фоме Силычу за подмогой в город кобылу гнать.
– А…
– Не боись, я тута всех девчонок по кельям разогнала, никто препятствий чинить не осмелится, – улыбнулась моя домохозяйка в своём фирменном стиле, так что даже мне на миг захотелось под кровать спрятаться.
И ведь я нашу бабулю не первый день знаю, должен был бы уже как-то привыкнуть. Ладно, поверю на слово.