Помогают в осаде и флоты других финикийских городов, присоединившиеся к царю Александру. До битвы при Иссе они были на стороне персов под командованием Фарнабаза, племянника Мемнона. Зиму, когда навигации нет, ждали, что предпримут персы. Не заметив четких сигналов со стороны царя царей Дария, эскадры триер и вспомогательных судов вернулись по домам, где, за исключением тирской, присягнули на верность победителю. Тот сперва не напрягал их, а потом привлек к осаде Тира, чтобы блокировать остров с моря. Тирские триеры чувствительно досаждали строителям дамбы.
"Тирцы наблюдают за сооружением дамбы без особого страха и по мере сил мешают. Однажды сделали тендер из старой галеры и подожгли им ночью две осадные башни, которые стояли на конце дамбы, прикрывали рабочих. Пакости поменьше совершали каждый день и в таких количествах, что говорить о них стало дурным тоном в македонской армии.
По моим сведениям на захват острова осталась пара недель. Поэтому я и приехал к дамбе. Предыдущие недели и месяцы предпочитал наблюдать издали. Нас не привлекали ни к осаде, ни к присмотру за рабочими, а проявлять инициативу в армии глупо, поскольку она наказуема не только исполнением, но и ожиданием других инициатив.
Я поворачиваюсь к Пармениону, в компании которого и его многочисленной свиты наблюдаю за работами, и спрашиваю:
— Когда пойдем на штурм?
— Скоро, — коротко отвечает старый командир.
Наверное, и сам не знает точную дату. В последнее время отношения между ним и царем стали еще хуже. Парменион был против осады, считал, что надо двигаться вперед, захватывать другие территории Державы Ахеменидов, пока Дарий не очухался от поражения и не набрал новую армию. Александр Македонский придерживался противоположной точки зрения: Тир должен быть захвачен и жестоко наказан в назидание другим.