Скиф-Эллин

Большие деньги не любят путешествовать без большой охраны. Тем более, по диким местам. По самому безопасному пути он точно не шел, иначе бы повстречался с нами. Командующий левым крылом македонской армии выслал для приличия погоню за беглецом, которая вернулась ни с чем через шесть дней. Парменион счел, что сделал даже больше, чем требовалось, и все остальное время в ожидании возвращения царя посвятил охоте и пирам.

На охоту меня не приглашали, а вот на пир позвали один раз. Гужбанили в большом овальном зале, стены и потолок которого были расписаны полным набором египетских мифических существ, сотворенных по принципу обмена частями тела.

Вдоль стен были расставлены кушетки с мягкими перьевыми матрацами и подушками, на которых и расположились пирующие. Мое место было у… недалеко от входа. Зато мне первому подавали новые блюда и наливали вина или пива. Присутствовали в основном представители так называемой «равнинной» македонской знати. Выходцы из горных кланов были в почете у царя, скакали вместе с ним куда-то в пустыню с какой-то тайной целью. Рядом со мной занял место Сосфен, младший офицер из свиты Пармениона. Обычно он вертелся возле командующего и посматривал на меня свысока. Сперва я подумал, что молодой гетайр оказался в опале, потому и получил место в низу стола, а потом догадался, что пригласили меня не просто так.

— Говорят, что скифы очень любят золото, — после третьей чаши вина закинул Сосфен.

— Все любят золото, — произнес я, пытаясь понять, к чему он клонит.

 — Оно тяжелое, но при этом делает жизнь намного легче.

— Особенно, если большой мешок золотых монет! — восхищенно сказал он.

— С тобой трудно спорить! — молвил я шутливо.

— А на что ты готов, чтобы стать обладателем очень большого количества этого драгоценного металла? — поинтересовался Сосфен.

— Не знаю, на многое, наверное, — ответил я. — Тут важно другое — остаться живым, потому что в саване нет карманов.

— Ты меткий стрелок из лука и великолепный наездник.

Тебя трудно будет догнать, если, допустим, кого-нибудь подстрелишь ненароком, — похвалил он.

Вот тут я и понял, зачем меня пригласили на пир. И представил, как за мной гонится вся македонская армия, после того, как убью их царя. Причем гнаться будут не только и не столько его сторонники, а, в первую очередь, заказчики убийства, чтобы не выдал их. Они грохнут меня, когда приду за платой, или устроят засаду на пути отхода.