До того места, где в прошлом году устроили засаду кочевникам, добрались в первой половине дня, когда солнце уже начало припекать и позади нас на горизонте появился конный разъезд из пяти скифов. Наши всадники погнали отару баранов по лесной дороге к Херсонесу, а лучники-тавры под моим командованием расположились на склонах отрогов, поджидая врага. На этот раз скифы не полезли в ловушку. Из сотен семи, преследовавших нас, лишь несколько человек подъехали поближе, увидели между деревьями лучников, которые особо и не прятались, и вернулись в степь.
— Вот видишь, как легко и быстро мы захватили богатую добычу, — сказал я Бутунатосу. — А ты не верил мне!
— Я никому не верю, — честно признался таврский вождь.
— Тоже правильно, — не стал я спорить. — Поэтому оставайся в Херсонесе, будешь принимать участие в переговорах со скифами, чтобы не подумал, что мы вас обманули.
Присутствие таврского вождя на переговорах нужно было еще и для того, чтобы скифы узнали, кого им благодарить за очередное поражение.
54
Принимали скифских парламентеров в пританее, в большой и высокой комнате с двумя рядами мраморных колонн, мраморным полом и скамьями на мраморных ножках в виде львиных лап. Скифов было пятеро. Все в возрасте под сорок и с властными лицами. Видимо, военные вожди пяти племен, участвовавших в осаде Керкинитиды. Вели себя уверенно, без опаски, потому что херсонесцам пришлось отдать кочевникам пять мужчин-заложников из известных семей.
— Мы ушли из-под стен Керкинитиды. Теперь хотим обсудить условия выкупа наших жен и детей, — начал скиф, у которого темно-русая борода торчала немного вправо из-за того, видимо, что нижняя челюсть была сломана и неправильно срослась.
— Условия у нас простые, — заговорил Агасикл.