Тогда Фокс нанес новый удар – на этот раз снизу, между двумя руками, целя точно в солнечное сплетение, и наконец достиг успеха. Голова Фила откинулась со звуком, подобным придушенному храпу, его хватка ослабла, и он отшатнулся.
Фокс медленно покрутил головой и попробовал сглотнуть. Всего через пару секунд, убедившись, что может говорить, он собирался посоветовать Филу не дурить, но не успел. Прежде чем он успел открыть рот, Фил снова бросился к нему, но уже не пытаясь схватить за горло, а скорее намереваясь вылететь в распахнутую дверь.
– Слушайте, – сказал Фокс, – я не хотел бы опять разбить в кровь костяшки пальцев, но…
Приоткрыв рот, Фил поднял крик, который имел все перспективы эхом пронестись по Сентр-стрит."
"Фокс прыгнул к нему и, прежде чем вопль Фила достиг предела громкости, сомкнул на его горле большие пальцы обеих рук, готовый подавить любой звук, не нанеся серьезного вреда. Однако довольно скоро стало ясно, что такая тактика не работает. Фил извивался, царапался, молотил пятками по полу.
Морщась, Фокс уставился на свою правую руку, сжал и разжал пальцы, бросил взгляд на неподвижное тело на полу и пробормотал:
– Упрямый сукин сын! – а затем развил бурную деятельность.
Очень быстро он осмотрел жилище Фила Тингли и не обнаружил в невзрачной обстановке двух маленьких комнат и крошечной кухни ничего, что было бы способно выдержать напор решительной атаки, за исключением водопроводных труб.