Три доминатора по центру, но чуть выше рундера, два импакто на флангах… Вспышки выстрелов, вспышки разрывов… Медлительные повороты рулей… Захлёбывающиеся от скорости пропеллеры в мотогондолах… Грандиозных размеров «сигары», то и дело окутывающиеся пороховым дымом… И пусть сейчас лекрийские крейсеры повернуты к рундеру носом, то есть представали далеко не во всей красе, от их сурового вида захватывает дух… А от орудийных залпов становится холодно внутри.
И плевать на то, что большая часть снарядов летит в «Повелителя»: покончив с ним, эскадра вернётся к избиению «Исследователя».
– Пожар в пятом отсеке потушен!
– Пожар в первом отсеке потушен!
– Второй двигатель вышел из строя!
Тогледо слышит все доклады, идущие на капитанский мостик, понимает, что «Исследователь-2» изрядно потрёпан, но искренне надеется, что это не помешает эксперименту.
– Мужере! Мне нужно «окно»!
– Есть «окно»! – отзывается астролог.
Приборы вокруг оживают, подтверждая слова Мужере, и Тогледо запускает хронометр.
Тридцать секунд.
* * *– Чтоб меня три раза изнасиловали…
– Ипатая многоножка…
– Хня…
На верхней палубе бронекорды стоят три человека, получившие классическое академическое образование, однако для выражения охвативших чувств они неспособны отыскать иные слова, кроме нецензурных."
"Потому что зрелище потрясает, завораживает настолько, что рты раскрываются сами собой. Потому что учёные понимают: они наблюдают событие, способное изменить историю Герметикона… уже изменившее историю Герметикона самим фактом происходящего.
– Мать твою спорки…
– Чтоб его толстым мулем накрыло…
– Хня…
«Окно» над рундером исходит голубым сиянием, потоки чистой энергии падают внутрь «бублика», который таинственным, совершенно невозможным образом до сих пор не втянут в Пустоту и постепенно окутывается энергетическим облаком.
– Там зеркала! – орёт Павел. – Я сразу понял, что там зеркала!
И сейчас они посылают пришедшую из Пустоты энергию в лекрийскую эскадру, в стоящий на левом фланге импакто.