– Холь! Мерзавец ипатый! Как же ты это делаешь? Гений! Гений!! – Гатов приплясывает от восторга. – Гений!!
– Что… э-э… сейчас будет?
Мерса знает… нет, Мерса догадывается, что случится дальше, но всё равно спрашивает. Хочет убедиться, что не спит.
– Сейчас мы увидим страшное чудо, – бормочет Бааламестре, снимая солнцезащитные очки. Каронимо знает, что будет ярко, но собирается наблюдать за происходящим без помех.
Огромный доминатор, пытавшийся защитить рундер, затянуло в «окно», он исчезает, дав напоследок залп из тяжёлых орудий, но доминатор больше не нужен.
– Холь оседлал энергию Пустоты! – надрывается Павел. – Гений!
– Энергию перехода, – уточняет Бааламестре.
– Неважно!
Действительно – неважно. Потому что тонкий луч медленно ползёт по «Бурному», оставляя после себя обугленную полоску, и там, где прочерчена эта страшная отметка, цеппель начинает разваливаться.
Неспешно.
Неотвратимо.
Как будто сама Пустота коснулась его и повелела умереть.
Нижняя, более тяжёлая часть уходит вниз и рвёт цеппель напополам, убивая и утягивая к земле, а острый луч уже впивается в следующую цель. Точнее, в жертву, потому что никто не знает, никто не может представить, как защищаться от страшного голубого луча.
– Алоиз, ты – гений! – Восхищённый Гатов потрясает руками и топает ногой по бронированной палубе корды. – Гений!!
* * *Двадцать секунд из тридцати.
Двадцать ударов сердца.
Двадцать безжалостных щелчков тонкой часовой стрелки.
Импакто и один доминатор на земле горят и плавятся, взрываются алхимическими снарядами, что заготовили для Карузо, плачут кровью, умирают… Две пылающие глыбы на твёрдой земле Камнегрядки… Лекрийский флагман как раз собирается к ним, медленно разрушаясь под беспощадным давлением ярко-голубой молнии и распахиваясь, подобно рту деревянной куклы.