Разве все не на обеде? Нет, звук доносился из-за лодочного ангара, и это точно не завывания ветра. Я подкрался ближе, чтобы не испугать того, кто плачет.
Осторожно выглянув из-за ангара, я увидел женщину с заколотыми наверх каштановыми волосами. Айви Беннетт! Она, словно жалкая кучка водорослей, сидела на корточках, закрыв лицо руками, и всхлипывала.
Я хотел сбежать, но было поздно – она меня услышала и, подняв голову, поспешно попыталась вытереть слёзы и улыбнуться, но всё напрасно: лицо её было красным и опухшим.
– О, здравствуй, Тьяго, – сказала она. – Я сейчас приду на обед. Через пять минут, хорошо?
Мне вдруг стало ужасно её жаль. Вместо того чтобы смотаться, я подошёл к ней и сел рядом:
– Нелегко, наверное, поначалу в новой школе?
– Нелегко, – грустно подтвердила она. – И если здесь ничего не выйдет, я понятия не имею, что делать. Я… я хотела начать новую жизнь, понимаешь? Съехала с квартиры на севере, распродала мебель и переселилась в Ки-Ларго. А теперь здесь всё пошло наперекосяк!
– Да уж, – вздохнул я.
"– Бедная Юна – зачем я только поставила её в пару с Леонорой! Я никудышная учительница! – Она судорожно всхлипнула. – Лучше бы я пошла в политику. В детстве я мечтала стать сенатором в Вашингтоне. – Не глядя на меня, Айви Беннетт протянула мне сложенную газетную вырезку. Я разгладил её и увидел фото. Надо же, это мисс Беннетт с горящими глазами в первом ряду на демонстрации! – Вообще-то я люблю преподавать: в другой школе – человеческой – мне нравилось работать с детьми, и с молодым человеком мы жили душа в душу… Я и не подозревала, что он уже тогда меня… Ах, мне так не везёт с мужчинами, и у меня, наверное, никогда не будет детей! Это так ужасно! – Она снова залилась слезами и смущённо попыталась их вытереть.
– А какие предметы вы тогда преподавали? – осмелился спросить я.
– Английский, французский и обществознание.
– А как же вы устроились сюда учительницей борьбы? – Теперь мне и правда стало любопытно.
Айви Беннетт, казалось, была готова как рак-отшельник забиться в свою раковину:
– Мне непременно хотелось сюда, но мистер Кристалл сказал, что вакантна только должность учительницы борьбы, звероведения и поведения в особых ситуациях. Вот я и решила попытаться, хотя всего год занималась дзюдо.
– Понимаю, – сказал я и откусил от сэндвича.
– Но ты тоже невесёлый. Что-то произошло?
Не успев оглянуться, я рассказал ей о равнодушных родителях.