Тень Великого Древа (СИ)

Но недовольно тряхнул головой, позвенев бубенцами:

- Ну чего он тебе дался? Я – самый знаменитый шут в империи, это ж гордый титул! А сниму – кем буду? Плешивым стариком…

Жена ответила таким взглядом, что Менсон послушно стянул колпак с головы. Кое-как пригладил волосы пятерней, посмотрел на отражение в ближайшем окне и скис. Карен попыталась подбодрить:

- Ты к себе несправедлив. Все твои черты выдают благородную янмэйскую кровь.

- Ты ненавидишь янмэйцев, - буркнул Менсон.

Дальше двинулись молча. Он утирал пот со лба, она нервно обмахивалась веером.

Шла та неделя августа, когда лето выплескивает остатки неистраченного зноя. Подъем же от набережной в город довольно утомителен, если проделываешь его пешком. Помимо экономии денег – а их, к сожалению, следовало беречь – Карен имела и другую причину для пешей прогулки: подольше не возвращаться во дворец. Теперь она уже жалела о решении: туфли натирали, чулки парили, корсет не давал дышать.

- Далеко ли еще?

- Кварталов десять. Хочешь, возьмем извозчика?

- Нет уж.

Хочу сполна быть наказанной за глупость.

Он улыбнулся и потрепал ее по плечу, стало немного веселее.

Встречный люд спешил куда-то по делам, в мастерских скрипело и стучало, шумели груженные повозки: «Поберегись!..» Фаунтерра, кажется, утомилась от праздников: сначала свадьба, потом триумф… Теперь народ спохватился: довольно лени, пора за работу. Деньги-то имеют свойство кончаться.

Леди Карен сполна ощутила эту их способность. Минерва перед отъездом выплатила Менсону жалование шута, а Карен – довольство третьей фрейлины (каковою она, вообще-то, не являлась).

Вышла приятная сумма, ее вполне хватило бы на два билета до Леонгарда, коль все-таки удастся убедить любимого. Он никак не поддавался уговорам, однако был очень ласков с супругой. Каждую ее прихоть исполнял с размахом. Желаешь конфету – вот тебе торт. Хочешь гулять – вот карета с четверкой, к твоим услугам. Кататься на лодке – изволь, целый парусник! Сам Менсон тоже проявил каприз: решил нанять старого денщика, Форлемея. Толку от него было чуть: Карен сама заботилась о муже. Но Менсон настоял: «Форлемей мне – как родной. Остался без службы, нельзя не пособить!» Янмэйская гордость заставила Менсона уплатить денщику за месяц вперед. Она же, гордость, не позволила напомнить императору, чтобы тот скорей выплатил жалование шута. Так что не без причины пара нынче гуляла пешком.

- О, там дерутся! Давай поглядим!

Менсон внезапно свернул в переулок.