Но было смертельно лень двигаться, просто невозможно заставить себя. А еще – стыдно тревожить людей. Ведь сейчас конец ноября! Да, снег и морозец, но не лютая же стужа. В маленькой избушке десять человек, надышали изрядно. Нельзя замерзнуть насмерть в таких условиях! Наверное, мне просто чудится…
Он позвал альтессу Тревогу. Она появилась частично: ни лица, ни груди, одно очертание фигуры. Он спросил:
- Что скажешь, могу я помереть?
Вместо слов она издала не то свист, не то стон. Вот тогда стало действительно страшно.
- Иона!.. Сестра!..
Позвал в отчаянье, поискал рукой. Ее не было.
- Иона!..
Оттолкнулся, сел, почти не чувствуя тела. Всмотрелся в темноту и увидел: Иона возилась у оконца, в руках была кружка и почему-то нож.
- Сестра! Слышишь?..
Она подошла, переступая спящих.
- Как ты?
Язык не повернулся сказать: «Боюсь, что помру», - хотя для этого он и звал ее.
- Давай летом вместе съездим на Мать-мельницы.
"- Конечно, милый… Выпей вот это.
Пить не хотелось: от ледяной воды только быстрее замерзнешь. Но кружка на диво оказалась теплой. Перстом, что ли, нагрела?.. Поднес к губам, сделал глоток. Вкус соленый, странный, пугающе знакомый.
- Это кровь?! Откуда…
Сестра зажимала платком рану на руке. А в кружке было много – половина, если не больше.
- Да ты с ума сошла! Какого черта?
- Пей. Она теплая и поможет тебе.
Эрвина передернуло.
- Что ты творишь? Надеешься на первокровь?! Она передается только от Пауля!
- Ты не сможешь говорить с Предметами, но болезнь ослабнет.
- Иона, ты меня пугаешь!
- А ты пугаешь меня. Ты замерзаешь, но молчишь. Выпей, пожалуйста.
Эрвин дернул кружкой, чтобы выплеснуть к чертям, но замер в последний миг. Кровь сестры – считай, ее жизнь. Невозможно вылить.
Он выпил судорожными глотками, ненавидя и себя, и сестру. Процедил:
- Впредь я запрещаю тебе рисковать собой ради меня.
- А я прошу: дай мне такое право.
* * *В разграбленном Лиде нашлось несколько тысяч человек, готовых пойти за герцогом на бой. Неумелых, лишенных опыта, зато горящих ненавистью к Кукловоду. Но пешком никак не успеть в Первую Зиму, а лошадей во всем Лиде осталось только четырнадцать. Если быть точным, одиннадцать коней и три осла.
Ослы двигались без седоков. На них возложили особую роль: везти поклажу и Священные Предметы – два Перста и Голос Бога.