И в этот день, когда ее разбудила музыка, она вернулась со съемок и задремала на огромном кожаном диване…
Елена еще немного послушала музыку и пошла на кухню готовить кофе.
Хороший кофе достал ей администратор съемочной группы, сливки она купила на базаре, а мешок сахара наследство от Талдыкина.
Она поставила кофейник на керосинку.
Серебряный с тонкой резьбой на покрытую гарью керосинку.
Поставила и подумала, что это странное сооружение и покрытая гарью старая горелка символизирует сегодняшнюю невеселую жизнь.
Дорогое серебро символ разрушенного бытия и грязная, воняющая керосинка нынешнее существование.
Подумала и сама удивилась с чего она начала философствовать.
Елена взяла со столика пачку асмоловских, длинных дамских папирос.
Закурила.
Кофейник сердито загудел.
Лена бросила несколько ложек кофе. Кухню наполнил божественный запах.
Лена взяла чашку тонкого фарфора, достала сахарницу…
В дверь постучали.
– Кто?, – спросила Лена.
– Леночка, запах вашего кофе взбудоражил всю Ялту.
Лена открыла дверь.
На пороге стоял, как всегда элегантный кинописатель Виктор Казаринов.
– Не прогоните? – улыбнулся он.
– Даже кофе напою, радостно сказала Лена.
– Значит, мне повезло.
Казаринов вошел на кухню и Лена, в который раз, подивилась, как этот человек, не смотря на войну, разруху, голод умудряется оставаться таким элегантным.
Даже в самые проклятые московские дни, когда все страдали от холода и недоедания и люди маскировались под новых хозяев жизни, напяливая на себя грязные френчи и гимнастерки.
Он и Олег Леонидов словно служили живым укором тем, кто постепенно начинал опускаться.
Лена прекрасно относилась к этому интересному милому человеку. Они были друзьями, неделя в Севастополе, когда они даже забывали поесть, увлекшись, друг другом, была приятным, не имевшей последствий эпизодом.
– Милая Леночка, я пришел проститься, – улыбнулся Казаринов.
– Как, почему?
– Уезжаю в Москву. Вызывает сам Луночарский, я должен написать какой-то очень важный для власти сценарий. Думаю, что условия будут весьма приличными.
– Дай тебе Бог, Витенька. Но мне все равно будет тебя не хватать.
– Леночка, но вы же скоро закончите съемки и через месяц поедите домой.
– А где дом мой... – усталым театральным голосом продекламировала Елена отрывок из пьесы Казаринова «Страсть».
– В Москве, Леночка, в Москве.