Напротив все еще трапезничали волки. Они вели себя донельзя нагло, не опасаясь ни костра, ни людей. За спиной где-то в чаще ухала сова. Трещал огонь, облизывая толстые поленья.
А еще я отчетливо различала мужское дыхание. Тихие шаги. Глухой стук котелка.
Я странно реагировала на присутствие перевертыша. И это был вовсе не страх.
Открыв глаза, положила голову на согнутые колени и снова уставилась на мужчину.
— Почему не спишь? — поинтересовался он, не оборачиваясь на меня.
— Мне непривычно, — прошептала, не задумываясь.
— Зачем же тогда из дома сбегала, Касси? — Он не смотрел на меня.
Хмурился, перебирая найденную среди вещей разбойников траву и сушеные ягоды.
— У меня выхода не было, — пробурчала недовольно. — Так бывает, поверь. Остаться и принять свою судьбу было страшнее.
— Что замуж выдавали? — он тихо хохотнул.
— Нет, — в душе снова вспыхнула злость, — как животину продавали! Ты это хотел услышать? Меня продавали как скот. И не только меня.
Это я, наверное, больше для себя говорила. Чтобы услышать и поверить. Убедить себя, что жизнь не оборвется в этих лесах. Что смогу. Найду свое место и все у меня будет хорошо.
Перевертыш замер, держа в руках сухие листья смородины.
— А ты уверена, малинка, что именно продавали? И прямо как скот? — Он наконец-то обернулся на меня.
Его глаза пылали жутким красным пламенем.
Я покачала головой и так горько стало.
— А ты много, наемник, женщин видел, которые от счастливой доли в неизвестность бежали?
— Нет, не видел, Касси, — выдохнул он. — Ты все же ложись и спи. Обещаю, когда ты проснешься, я все еще буду здесь. Рядом с тобой.
Я скупо улыбнулась. И все же он не плохой. Несмотря на такие пугающие глаза и на то, что сейчас волки пируют за кустами за его счет.
— Спасибо тебе, — прошептала, снова закрывая глаза.
— А ты и не спрашивала, девочка.
Он сложил всю траву в чистый холщовый мешок и убрал его в объемную дорожную сумку на лямках, найденную здесь же. Да, оборотень перебирал скарб, собранный у убитых бешеных. Что-то он оставлял себе, а что-то откидывал в сторону.
Я только сейчас поняла, что у него и котомки своей нет.
Не похож он был на простого путника.
— Ты не ответил, наемник, — я снова села ровнее.