Волшебство любви

К несчастью, мистер Хаббертси, как и мистер Фоулер, браться за дело не захотел. Войдя, он удостоил леди Гордон всего лишь беглым взглядом, но по мере того, как Эдвард объяснял ему суть дела, взгляд солиситора все чаще соскальзывал в ее сторону. После разговора с Фоулером Эдвард был во всеоружии, и от его внимания не ускользнуло тревожно-досадливое выражение, вскоре появившееся на лице солиситора. Эдвард был не из тех, кто стал бы терять время на того, кто так или иначе ему откажет, и в тот момент, когда в мимике мистера Хаббертси стало проскальзывать пусть неявное, но разочарование, Эдвард поблагодарил его и отпустил.

Блэкбридж, которому было дано указание не уходить далеко, выпроводил солиситора из дома раньше, чем тот понял, что происходит.

Леди Гордон сидела, крепко сжав руки у себя на коленях, устремив взгляд на дверь.

— Он тоже не прошел?

— Да.

— Почему?

— Он не собирался браться за это дело.

Леди Гордон разжала руки и провела ладонями по юбке, словно хотела разгладить несуществующие заломы.

Она сделала долгий вдох, словно пытаясь успокоиться. Эдвард чувствовал ее эмоции так, словно они были не умозрительной, а физической сущностью, присутствующей в комнате. Он физически ощущал пульсации досады и гнева. Леди Гордон прилагала героические усилия к тому, чтобы не сорваться, как это уже было с ней однажды. Он испытал извращенное желание стать свидетелем ее поражения в борьбе с самой собой, потому что в этом случае получил бы существенный довод в пользу того, чтобы как можно быстрее завершить это деловое сотрудничество.

— Откуда вам это известно?

— Я это увидел.

— Каким образом?

— По тому, как он на вас смотрел, — буркнул в ответ Эдвард. — Ни он, ни Фоулер не желают иметь дело с женщинами.

Лицо ее отразило целую бурю быстро сменяющих друг друга переживаний — унижение сменилось гневом, гнев — отчаянием. На щеках ее вспыхнул румянец.

— Я понимаю, — выдавила она.

Эдвард просто не мог представить себя на ее месте.

Не мог представить, что ему отказывают не на основании безнадежности его дела, а лишь в силу некоторых характерных черт, предписываемых слабому полу. Досадно получить отказ по существу, но получить отказ на этих, весьма специфических, основаниях, наверное, в сто раз досаднее. Эдвард вдруг подумал о том, что неплохо было бы вернуть мистера Фоулера сюда в этот самый момент, чтобы он своими глазами увидел, как мало истеричности в характере Франчески Гордон.