Ухмылка слетела с лица Генри в мановение ока, словно ему влепили пощечину. Он поднял ногу, чтобы пнуть Эдди… и тут в жарком, застывшем воздухе послышался и начал нарастать вой полицейской сирены.
– Генри, я думаю, нам лучше сматываться, – сказал Лось.
– Я точно знаю, что мне тут делать больше нечего, – поддержал его Виктор. Из какого же далека доносились их голоса! Они, казалось, приплывали, как воздушные шары клоуна. Виктор побежал к библиотеке, через Маккэррон-парк, чтобы не маячить на улице.
Генри на мгновение замешкался, возможно, надеясь, что полицейский автомобиль едет по своим делам куда-то еще и он сможет продолжить заниматься своими.
– Повезло тебе, падла, – бросил он и вместе с Лосем последовал за Виктором.
Патрик Хокстеттер чуть задержался.
– Это тебе довесок, – прошептал он низким, сиплым голосом. Вдохнул и выплюнул большой комок зеленой слизи на потное, окровавленное лицо Эдди. Выхаркнул. – Не ешь все сразу, если не хочешь. – И губы Патрика разошлись в желчной, пугающей улыбке.
Он медленно повернулся и тоже ушел."
"Эдди попытался стереть харкотину с лица здоровой рукой, но от малейшего движения боль вспыхивала с новой силой.
«Да уж, выходя из аптеки, ты и думать не думал, что очень скоро будешь лежать на тротуаре Костелло-авеню со сломанной рукой и с харкотиной Патрика Хокстеттера, ползущей по лицу. Так? Ты даже не выпил «пепси». Жизнь полна сюрпризов, верно?»
Невероятно, но Эдди вновь рассмеялся.
Сирена выла и выла совсем близко. Эдди закрыл глаза, и веки просвечивали красным. Потом красное стало черным – на него легла тень. Маленького мальчика на трехколесном велосипеде.
– Все хорошо? – спросил маленький мальчик.
– По мне видно, что у меня все хорошо?
– По тебе видно, что у тебя все ужасно. – И маленький мальчик отъехал, напевая детскую песенку.
Эдди опять начал смеяться. Подъехала полицейская машина; он услышал скрип тормозов. Ему захотелось, чтобы приехал мистер Нелл, хотя Эдди и знал, что мистер Нелл – пеший патрульный.
«Так почему, скажи на милость, ты смеешься?»
Эдди не знал, как не знал, почему, несмотря на боль, он испытывает такое огромное облегчение.