Воссоединение

Из раздутого, зажатого между лонгетами носа вырывался жаркий и влажный воздух.

– Тебе нужны камни, Человек-камень? Конечно! Срань вонючая! – Он заломил руку Эдди за спину. Эдди закричал – Камни для Человека-камня, так, Человек-камень? – Он заломил руку еще выше. Эдди закричал громче. За спиной он слышал приближающиеся шаги остальных. И малыш на трехколесном велосипеде начал вопить. «Добро пожаловать в клуб, парень», – подумал Эдди, и, несмотря на боль, несмотря на слезы и страх, с губ сорвался громкий смех, очень уж похожий на ослиный рев.

– Думаешь, это смешно? – спросил Генри, и в голосе звучало скорее изумление, чем ярость. – Думаешь, это смешно? – А может, в голосе звучал и испуг? По прошествии многих лет Эдди подумает: «Да, испуг. В голосе звучал испуг».

Эдди извернулся, хотя Генри по-прежнему держал его за запястье. Кожа стала скользкой от пота, и он почти вырвался из пальцев Генри. Может, поэтому Генри заломил руку Эдди еще сильнее. Эдди услышал треск в руке – такой звук раздается, когда зимой ломается ветка под тяжестью льда и снега.

От руки по всему телу покатилась боль, дикая и ослепляющая. Он пронзительно закричал, но крик этот до его ушей донесся откуда-то издалека. Мир становился серым, и, когда Генри отпустил его и оттолкнул, он вроде бы полетел над тротуаром. Прошло много времени, прежде чем он приземлился на этот самый тротуар. Пока летел, он успел хорошенько рассмотреть каждую трещинку. Успел даже полюбоваться отражением лучей июльского солнца во вкраплениях слюды в бетоне тротуара. Успел заметить квадраты «классиков», давным-давно нарисованных розовым мелком. Потом – на миг – эти розовые полосы начали изгибаться, менять форму, стали чем-то еще. Теперь они выглядели как черепаха.

Наверное, он потерял бы сознание, но ударился сломанной рукой, и это принесло новую боль – резкую, острую, обжигающую, ужасную. Он почувствовал скрежет трущихся друг о друга торцов кости в месте перелома. Прикусил язык так, что брызнула кровь. Перекатился на спину и увидел стоящих над ним Генри, Виктора, Лося и Патрика.

Выглядели они невероятно высокими, невероятно здоровенными, напоминая людей, которые принесли гроб и теперь заглядывали в могилу.

– Тебе это нравится, Человек-камень? – спросил Генри, голос его долетал издалека, прорываясь сквозь облака боли. – Тебе нравятся такие игры, Человек-камень? Тебе нравится такая заварушка?

Патрик Хокстеттер засмеялся.

– Твой отец полоумный, – услышал Эдди свой голос, – и ты такой же.