«Пожалуйста, Боже, Ты позаботился о том, чтобы солнце било ему в глаза, да? – молила она. – Пожалуйста, Боже, я сожалею, что подсматривала. Пожалуйста, Боже!»
Тянулась мучительная пауза. Белая блузка прилипла к потному телу. Капельки пота, как мелкие жемчужины, блестели на загорелых руках. Мочевой пузырь болезненно пульсировал. Она чувствовала, что очень скоро обмочит трусики. Ждала, что сейчас яростное, безумное лицо Генри появится в проеме на месте дверцы пассажирского сиденья «форда», не сомневалась, что так оно и будет: как он мог не увидеть ее? Он вытащит ее из кабины и изобьет.
Новая и еще более ужасная мысль пришла в голову, и вновь ей пришлось вести отчаянную борьбу с позывами надуть в штаны. Допустим, он что-то сделает с ней свой штукой? Допустим, захочет, чтобы она вставила ее в свою понятно что? Она знала, куда положено ей входить, все так. Внезапно знания эти во всей красе выскочили из памяти. Беверли подумала, что сойдет с ума, если Генри попытается вставить в нее свою штуку.
«Пожалуйста, нет, пожалуйста, Господи, не дай ему заметить меня, пожалуйста, хорошо?»
Потом Генри заговорил, и, к своему нарастающему ужасу, Беверли поняла, теперь он находится гораздо ближе от нее, чем раньше.
– Пидорские штучки не по мне.
– Тебе же понравилось, – откликнулся Патрик, его голос доносился с более дальнего расстояния.
– Мне не понравилось! – прокричал Генри. – А если ты кому-нибудь скажешь, что понравилось, я тебя убью, маленький вонючий пидор!
– У тебя встало. – По интонациям Патрика чувствовалось, что он улыбается.
Гравий скрипел под ногами, все ближе и ближе. Беверли посмотрела наверх, ее глаза чуть не вылезли из орбит. Сквозь лобовое стекло «форда» она увидела затылок Генри. Смотрел он на Патрика, но если бы повернулся…
– Если трепанешь кому-нибудь, я скажу, что ты членосос. А потом убью тебя.
– Ты меня не испугаешь, Генри.
Генри переступил с ноги на ногу. Чуть развернулся, и Беверли теперь видела не его затылок, а часть лица, пусть и под острым углом. «Пожалуйста, пожалуйста, Господи», – молила она, а позывы отлить становились все сильнее.
– Если ты скажешь, – говорил Генри тихо и размеренно, – я расскажу, что ты делаешь с кошками. И с собаками. Я расскажу о твоем холодильнике.